Звезда по имени...
Шрифт:
Поежившись, отвернулась от макета. Его я успела рассмотреть в мельчайших подробностях, "от и до", даже закрыв глаза, смогла бы увидеть четкую картину моих особенностей и вчерашних повреждений, именно они были отмечены черным. Уши, область висков, сердце. Именно поэтому я вчера истекала кровью, а сегодня чувствовала слабость в купе с головной болью.
Да, голова снова болела. Это, как оказалось, презент от частого использования голоса, первый раз, там, на острове, все прошло на удивление замечательно, но зато во второй раз, вчера в зале, организм не смог справиться
— Хватит уже! — мне надоело это противостояние и хотелось оказаться одной. Надоело смотреть на их каменные физиономии, было наплевать на их чувства, на их желания. Хватит, пусть выясняют отношения где-нибудь в другом месте. Мне же хотелось остаться одной, чтобы…
Слезы подступили к глазам, и я заморгала, пытаясь сдержать их.
— Эли? Маленькая, не стоит переживать, мы…, - Дар попытался успокоить, но я перебила, толкнув ногами ножку стола и поднимаясь с кресла. Кутаясь в одеяло, прошипела:
— Хватит. Уходите. Сейчас.
Мужчины переглянулись. Кажется, они вновь нашли точки соприкосновения, отодвинув свои претензии друг другу на потом.
Плевать! Я не хотела их видеть! Я никого не хотела видеть. И если они сейчас не уйдут, я просто заору. Мой мир рухнул, и я только что осознала это. Он рассыпался не тогда, почти два оборота назад, когда я умирала под холодным взглядом доброго доктора. Нет, он обратился в прах только сейчас, когда я поняла самую страшную вещь в своей жизни — невозможность петь. Больше никогда.
Зажмурившись, стиснула кулаки, сдерживая рвущий из груди крик и не заметила, как Дариус оказался за моей спиной. Вот он был рядом, вот его нет, и меня обнимают теплые, большие руки.
— Тш-ш-ш… — я дернулась, пытаясь вырваться и стала бить кулаками по сдерживающим меня ладоням, — Я сейчас уйду, Эли, сейчас…
Меня сжали крепче, так, что я отчетливо услышала чужое сердце прямо напротив моего.
— Но я буду рядом. Думаю тебе действительно нужно побыть одной.
Дариус отстранился, напоследок потершись щекой о мои волосы и неслышно вышел, я же все стояла и смотрела на Рауша, ожидающего… Чего?
— Уходи.
— Нет, — он качнул головой и показательно сложил руки на груди, одновременно устраиваясь в кресле удобнее.
— Я хочу побыть одна! Я не хочу сейчас говорить. Не хочу!
— И не надо, сейчас говорить буду я, — он все же поднялся и, оказавшись рядом, заботливо укутал в одеяло, — Давно пора.
Приподняв, всмотрелся в мои расширенные глаза и, усмехнувшись своим мыслям, аккуратно усадил в кресло.
— Голодная?
Я отрицательно мотнула головой с напряжением рассматривая отступившего мужчину. Что то неуловимо изменилось в наших отношениях, и это даже не исчезнувшее обычное "светлейшая", нет, это было нечто более глубокое и тонкое.
— Зря, организм ослаблен. Тебе необходима еда.
— Ты хотел поговорить о моем питании? — горько усмехнувшись, откинула голову на подголовник.
Как причудливы пути твои, Космос!
— М-м-м, нет, — он задумчиво потер подбородок ладонью, — Совсем не об этом.
А
Было ли мне интересно? Нет, не особо. Но как нестранно, своим заявлением Рауш смог меня отвлечь от начинающейся истерики. И только за это я была ему благодарна. Странные ощущения, с одной стороны хочется, чтобы он ушел, испарился, оставив меня одну наедине с мыслями. С другой, чтобы остался и что-то говорил этим своим заумным, занудным голосом с четкими словами и бесстрастной интонацией.
Рауш неторопливо достал из кармана маленький металлический куб. Поднеся его к глазам, ловко прокрутил и нажал, отчего фигура изменилась, грани распахнулись, превращая куб в экзотический цветок с ровными линиями.
Перехватив мой взгляд, поставил цветок на стол и объяснил:
— Заглушка, не хочу, чтобы нас случайно услышали посторонние.
— Кто?
— Например, Дариус. ты же не хочешь, чтобы он узнал о тебе лишнее? Потом, если пожелаешь, сама расскажешь, а пока, рано ему еще. Не заслужил.
— Что расскажу? — в горле внезапно пересохло и я сглотнула.
— Как тебя звали раньше?
Неожиданный вопрос заставил замереть, а мысли заметаться в голове с бешеной скоростью.
— Ка..
— Нет, ты не Катраэла, хотя у тебя и есть некоторые ее воспоминания, но ты не она.
— Я…
Мои глаза с ужасом распахнулись, а взгляд заметался по спокойному лицу няньки.
Как? Как он узнал?
— Не переживай, тебе вредно. Организм ослаблен.
— Когда? — вопрос я буквально прохрипела, но полностью задать не смогла, хотя Рауш и понял, что все же я хотела сказать, но на всякий случай уточнил.
— Когда я узнал?
Я смогла только кивнуть в ответ.
— Давно подозревал. Ты намного мягче и младше. И у тебя нет ее слабости, нет ее жизненного опыта.
— Не понимаю, — прошептав, прикусила губу.
Я мягче? В чем? И если я была мягче, то какой была она, моя названая мать?
Задав вопрос, тут же ответила на него сама. Молниеносное уничтожение неугодных, тех же работников фабрики. У меня они просто пошли под суд, а Катраэла бы отправила их в далекий космос с кислородом на пару часов. А Совет? У нее многие ходили по струнке и не смели плести интриги за ее спиной, потому что в любой момент могли получить ответный удар, еще более жестокий и беспощадный, чем возможная пакость, такой, на который могла пойти только не приемлющая слова "невозможно" женщина. Так двадцать семь циклов назад она уничтожила одного из членов Совета, разорив его под чистую, сейчас некогда богатый род лэу Суард влачит жалкое существование.
— Понимаешь, — он уверенно кивнул, заметив в моих глазах отблеск воспоминаний, — И это странно, в тебе осталась ее память. Но ты не она.
— Мягче, да, но слабости?
— Ты забыла о Касмине. Главная слабость бывшей главы рода — ее младшая сестричка.
Вздохнув, решительно приподняла подбородок:
— И что теперь?
— Что? — он облокотился бедром о стол.
— Да, что ты будешь делать?
— А ничего. Ты великолепно справляешься со своими обязанностями и навязанной ролью.