Звезда по имени...

— Лили? Девочка моя? Давай поговорим? — глубокий мужской голос отчаянно взывал к стремительно удаляющейся по коридору спине.

— Лили? Малыш? — новая попытка, и вновь неудача. Фигура девушки не останавливаясь влетела в распахнутую дверь гримерки и резко захлопнула за собой эту самую дверь. Прямо перед носом мужчины. Можно сказать даже не захлопнула, а сильно долбанула по носу, от чего неудачливый герой-любовник ойкнул, прижал руку к пострадавшей конечности и прошипел:

— С-с-сука!

Закрыв глаза он глубоко вдохнул, поправил

кончик носа, и, удостоверившись, что ничего с ним страшного не произошло, выдохнув, положил руки на створки двери. Мужчина был зол. Очень зол, и прежде всего на себя, на свой болтливый и не в меру длинный язык, а еще на любопытный нос и длинные ушки одной наглой особы. Что ей стоило сидеть в гримерке и готовиться к выступлению? Жрать свои конфеты и готовиться к выступлению? Примерять очередной шедевр портновского искусства, ведь это надо очень постараться, чтобы на ее туше это искусство смотрелось, и готовиться к этому долбанному выступлению? Что? Теперь все может полететь к чертям собачьим! И никак ведь не выкрутишься!

Скрипнув зубами, он воровато оглянулся и заметил внимание одного из секьюрити. Шкафообразная образина в тонированных очках, прикрывающих не только глаза, но и часть лица, развалилась в одном из многочисленных кресел, установленных возле панорамного окна. Неспешно попивая воду из маленькой бутылки, охранник делал вид что отдыхал, но Рича не проведешь, у него нюх на такие вещи. Кожа на лопатках неприятно зудилась, сигнализируя о напряженном тяжелом взгляде, пытающемся пролезть в самое нутро.

Передернув мышцами спины, Рич скрипнул зубами и попытался расслабиться, а потом вновь постучал, и, понизив голос до интимного шепота, принялся жарко убеждать спрятавшуюся за дверью девушку. Хотя какая она девушка? Женщина. Баба. Ледокол, прущий напролом и не замещающий всех его ухищрений. Обидно… Но ничего, он еще отыграет свое.

— Лили?

Лилиан, отчетливо слышавшая все: и "Девочку", и "Малыша" и "Суку", скривила губы в неприятной улыбке, и неслышно, невзирая на большой вес подошла к столику. Ничего нового эта сволочь уже не скажет, все что можно и нужно, а точнее все, что от нее скрывали, но о чем она догадывалась, Лили услышала. И была неприятно удивлена. Да. А кому понравится услышать о себе неприкрытую правду, сдобренную пошлыми шутками и непристойностями.

Скосив глаза на открытую коробку конфет, Лилиан на секунду задумалась, а потом все же подхватила пухлыми наманикюренными пальцами шоколадное чудо и закинула его в рот. Блаженно прикрыв веки, она легко отодвинула неприятные воспоминания в сторону, туда же отправила уже бывшего любовника и представила себя на сцене, под софитами, под сотнями ожидающих, предвкушающих глаз. Скоро ее выход, и она, как всегда, должна быть безупречна. Великолепная Лилиан. Лучший голос столетия. Восемь октав. Единственная и неповторимая. Она действительно неповторима. А то, что с личной жизнью ситуация не складывается, не беда. Возможно она ищет не там и не тех. Все возможно.

Открыв глаза, Лили внимательно посмотрела на свое отражение, и машинально потянулась за новой конфетой. Стресс, чтоб его. Не каждый день расстаешься с бойфрендом. Не каждый, всего лишь раз в месяц — два. Но все же…

Рич продержался полтора, и так глупо попался.

Слегка нахмурив брови, Лили пристальнее всмотрелась в зеркало, выискивая на своем лице следы недовольства и растерянности. А не найдя, довольно улыбнулась. Хорошо, Правильно. Так и должно быть. Журналисты ничего не должны узнать. Незачем. У нее итак благодаря тяжелому характеру скандальная репутация, и подогревать интерес сомнительными новостями не стоит.

Карие глаза удовлетворенно блеснули, губы растянулись в дежурной 'загадочной' улыбке. Королева вокала готова к восхищению публики.

Резко придя в себя попыталась открыть глаза и потянулась пальцами к светильнику. Что-то не давало покоя, словно маленькие молоточки это что-то пыталось достучаться до разума, кричало о себе, но раз за разом натыкалось на плотную высокую стену. Отринув неуловимую мысль, пошарила пальцами по тумбочке, но вместо плоской деревянной поверхности нащупала пустоту. Замерев, еще раз провела ладонью там, где должна была стоять моя прикроватная тумба. Белая, резная, лично мной выбранная по каталогу пару лет назад. С коваными ручками. Со светильником в виде арфы — подарка одного из поклонников. Но ни светильника, ни тумбы на месте не оказалось. Только пустота. Не понимая происходящего, сжала пальцы второй руки, с силой собирая и сминая тонкий батист, но вместо собранной ткани, вместо части простыни, была пустота. Странная и пульсирующая пустота.

Глаза широко раскрылись и я точно знала что в них отражалось не только непонимание происходящего, но и ужас, ощущаемый каждой клеточкой тела. Мысль, усиленно пробивающаяся к сонному сознанию, достигла точки назначения, взрывая мозг своей абсурдностью и невозможностью. Ибо я никак не могла находиться в пустоте. Не могла. Но была. Странное пустое нечто, окружающее тело. Такого не должно быть, но было. Я не лежала у себя на кровати, я не отдыхала после выматывающего выступления, я даже не была у себя дома.

Вязкая, пульсирующая чернота, в которой не видно ни единого светлого пятнышка, заполняла пространство.

Пытаясь успокоиться, обняла себя руками, и мысленно взвыла, когда руки обхватили пустоту. Мысленно, потому что в полный голос заорать я не смогла. Здесь и сейчас не было толстушки Лили, не было известной оперной дивы, владелицы шикарного голоса и не менее шикарного тела, восхваляемого на картинах Рубенса. Здесь и сейчас не было ничего, кроме черного пульсирующего нечто и моих мыслей.

Ужас затопил сознание а неожиданная вспышка боли отправила его в еще большую черноту.

Следующий раз я очнулась так же внезапно, полностью, как какой-то механизм, запущенный щелчком тумблера. Раз и все. Распахнув глаза, которых не было, я до воображаемой рези всматривалась в очертания, пытаясь хоть что-то увидеть. Воображаемые руки все так же наталкивались на пустоту в бесполезной попытке найти хоть что-то материальное. Истерика. Я чувствовала что еще мгновение и она вновь затопит сознание, и тогда… Что будет потом? И будет ли оно когда-нибудь? Или я растворюсь в этом непонятном и страшном "нигде"?