Чтение онлайн

Мальчишки предлагали больше развлечений, но они слишком быстро сдавались. Вначале они брали ее в игру на равных, но, когда в больших домах и школе стали распространяться сплетни, мальчишки дали ей понять, что не будут брать ее в свои игры. В действительности, она не понимала, почему ее выгнали, а потом совсем перестала об этом думать, внушила себе, что не должна. В последней попытке доказать свою значимость, она вызвала одного мальчика «на дуэль». Он подбил ей глаз, после чего она повалила его на землю.

Вначале Анна только пожимала плечами на вопросы родителей о школе. Даже когда она пришла домой с синяком под глазом,

Чарли подтвердил ее байку о том, что Фоксфайер занесло в сторону и Анна ударилась о седло. А потом все вопросы внезапно прекратились. Мать не выходила из своих покоев целых семь дней. Доктор приходил и уходил. Когда он входил в кабинет к отцу, то плотно прикрывал двери. Уильям был там один. Когда Мэри вышла из своей комнаты, она была бледна и безразлична ко всему, глаза впали, она почти ничего не видела. Она потеряла ребенка. Доктор сказал, что у нее еще может быть ребенок. Да, с ней все в порядке. Но Анна думала иначе. Она посмотрела на мутные глаза матери, на волосы, клочьями росшие на висках и поняла, что в матери уже нет жизни.

Девочка слышала, как на приемах мужчины поднимали бокалы и произносили тосты вначале за Англию, затем за королеву, а потом за «свободную страну, честных мужчин и плодовитых женщин». И правда, Анна знала очень плодовитые семьи, где было по десять-двенадцать детей у женщин, которые были не старше Мэри. Многие женщины становились мамами в пятнадцать лет и бабушками — в тридцать. Не успев родить одного ребенка, они уже вынашивали другого. И Мэри собирала бельишко для малыша. У нее было стеганное сатиновое одеяльце, белые расшитые шелковые платьица, кружевные рубашечки всех размеров. Мэри говорила, что все это достанется Анне, когда ей придет время рожать.

Девочку интересовало, почему ее мать потеряла ребенка. Она слышала, что одна женщина отказалась от куска свинины, который очень хотела съесть, и у нее был выкидыш. От чего же отказалась мать, чего она так сильно желала? Но девочка подозревала, что это та цена, которую платит женщина за вынашивание детей.

У Анны было смешанное чувство относительно потери сестры или брата. Она осталась совсем одна и хотела иметь друга. Тем не менее, несмотря на одиночество, она была вовсе не уверена, что хочет разделять свою жизнь и свой дом с кем-то еще. Они ведь были бы совершенно разными — она и этот другой ребенок. Они даже, может быть, разговаривали бы по-разному. Ведь Анна была вскормлена кормилицей-ирландкой, поэтому ее речь живая и певучая, как и у родителей. А ее брат или сестра вскармливались бы негритянкой и переняли бы ее речь и повадки Анна предполагала, что они даже не будут похожи, потому что ее мать слишком изменилась с тех пор, как вынашивала ее.

Прошло немного времени, и девочка уже не сожалела о потере. Да и мало что изменилось в поведении ее матери. Если только то, что теперь она стала еще спокойнее и раньше вставала из-за стола.

Отец вначале был очень опечален, потом его поглотило желание как-то развлечь Мэри. Он предлагал ей поехать за границу: в Ирландию, Нью-порт. Но, не находя заинтересованности в ее голосе, оставил эти предложения. И вскоре, как всегда, он занялся своими обычными делами в Белфилде.

До Белфилда стали доходить слухи, что не все так гладко в школе Гуз-Крика. Однажды вечером Уильям пригласил Анну в свой кабинет. Она знала, что теперь ей не удастся увильнуть. Отец

был рассержен сильнее, чем она ожидала.

— А как же твои обещания маме, дочь? Ты опозорила меня перед всем графством. Все говорят, что моя дочь скандалит с юными дикарями и даже дерется с ними!

Анна допустила ошибку, слегка улыбнувшись.

— И ты еще смеешь смеяться? Ты применила грубую силу к одному из ребят! О, и не пытайся отрицать это, мисс. На этот раз я не хочу слушать твои оправдания. Сэм Брейлсфорд отвел меня в сторону во время аукциона и жаловался на твое поведение! Что ж, я вынужден обсуждать свою дочь с лучшими людьми графства в самом разгаре ярмарки рабов?!

Неожиданно для себя Анна почувствовала досаду из-за того, что о ней сплетничают в каждой гостиной:

— Мама знает?

— Только то, что может видеть сама — ты не сдержала своего обещания вести себя, как подобает настоящей леди. Она не глупа, девочка, хотя ты и пытаешься одурачить ее. Тебя надо впихивать в юбки и надевать на тебя уздечку, как на строптивого жеребенка. — Он в раздражении смахнул волосы со лба. — Теперь послушай меня внимательно, дочь. По-моему, ты «провалилась». Ты нарушила данное матери обещание; за год ты ничему не научилась, кроме петушиного боя и скандала!

— Па, ничему другому я там и не могла научиться! Мистер Деннис — дурак!

— Но ты сама туда просилась! Ты на ложном пути, Анна! Правда в том, что ты опозорила нашу фамилию. — Он бродил по комнате, неуверенно похлопывая по своему камзолу.

— Они нечестно дерутся, папа. Они дразнят и мучают меня, а когда я бью их, не отвечают мне тем же, а все вместе восстают против меня! — В ее памяти всплыло воспоминание, — они, как Суини, па!

Но этот довод не подействовал на отца. Наоборот, он побледнел от злости. Девочка почувствовала панический холодок. В голове у нее застучало. Голос отца стал низким и угрожающим:

— Как ты смеешь говорить мне о Суини? Закрой рот, дочь, или я тебя ударю. Ты все еще не понимаешь, что натворила. Годы самоутверждения, устройства жизни! Ты все испортила в одно мгновение. Прямо у меня на глазах ты занесла руку над моими владениями! Может, отправить тебя обратно в Англию, чтобы тебя продали, как вольнонаемную служанку, и чтобы ты почувствовала, что разрушаешь своими собственными руками!

Его угроза до слез потрясла Анну. Ее решимость защищаться рухнула перед яростью отца, ей стало стыдно. Она стояла неподвижно — высокая и бледная, только глаза говорили о боли. Они наполнились слезами, и щеки Анны повлажнели. Кормака поразили ее слезы, потому что она редко плакала, даже когда была совсем маленькой. И она была всем для него! Но голос его стал еще тверже:

— Не думай, что разжалобишь меня своим нытьем, девочка. На сей раз это не пройдет. Ты задела меня за живое. Не ожидал! — Он опять взглянул на Анну. Она стояла, как каменная, опустив голову, будто ожидая расправы. Он не мог перенести ее слез. Уильям подошел к ней, осторожно обнял и хрипло проговорил, — ну не реви, как сосунок. Ты оказала мне и маме плохую услугу, а себе — тем более. Я никуда не отправлю тебя. Но с этого момента ты будешь воплощением женственности. Ты сдержишь обещание, данное маме. Больше никаких школ! Мы найдем тебе хорошую гувернантку в Белфилде. Больше никаких разговоров о математике. Ты будешь носить платья и изучать все, что тебе пригодится как женщине и хозяйке.