Чтение онлайн

С горечью нельзя жить все время.

И он это знал. Горечь, как почти все неприятные эмоции, пробуждала волка, беспокоила. А беспокойный волк — существо опасное.

Сестра на посту знала Стеллу и поздоровалась с ней, назвав по имени.

— Этот мистер Линнфорд приходил, хотел навестить Девонта. Я ему сказала, что пока к мальчику не пускают. — Она посмотрела на Стеллу недовольно: зачем она доставляет столько хлопот такому хорошему человеку, как мистер Линнфорд? — Какой потрясающий человек: беспокоится об этом мальчике после всего того,

что тот ему сделал.

Она отдала Стелле лист на подложке и посмотрела на Дэвида с ленивым любопытством. Он ей улыбнулся самой безобидной улыбкой, и она улыбнулась в ответ, принимая бумагу от Стеллы обратно.

Дэвиду было видно, что она там написала: Стелла Кристиансен и посетитель. И в самом деле, не писать же, что он ее отец, раз он выглядит моложе ее?

— Какой бы он ни был потрясающий, — ответила Стелла сестре с легким намеком на сталь в голосе, — вы его не допустите к ребенку, пока мы не будем знать, что там случилось и почему.

И она решительно направилась к дверям, перед которыми сидел за столом полисмен и читал потрепанную книгу Стивена Кинга «Куджо».

— Привет, Хорхе!

— Добрый день, Стелла.

Он нажал кнопку, дверь загудела и пропустила их.

— Мальчик в охраняемом крыле, — объяснила она вполголоса, быстро шагая по коридору. — Хотя и не очень охраняемом, как видишь. Хорхе тебя пропустил, даже не спросив ничего.

Дэвид подумал, что Стелле вообще вопросы мало кто задает. Еще когда она была ребенком, люди делали то, что она им велела.

Он постарался ей не улыбнуться — она могла бы не понять.

В этом крыле больницы пахло кровью, отчаянием и дезинфекцией. Но пусть даже все запахи здесь были старыми, волк-новичок вызвал бы куда больше суеты, чем сейчас наблюдал Дэвид, а мальчик шестнадцати лет мог бы быть только новичком. Более молодой вряд ли пережил бы перемену. И вообще он бы уже учуял волка. Значит, первое заключение было верным: мальчик Стеллы не вервольф.

— Камеры в палатах есть? — спросил он, понизив голос.

Ровный ритм ее походки остановился на секунду.

— Нет. Пока что значатся в списке рекомендованного оборудования. На будущее.

— Ладно. Кто-нибудь еще тут есть?

— Сейчас нет. Больница далеко от территорий молодежных банд, а взрослых правонарушителей направляют в другую секцию.

Она вошла в открытую дверь, и он последовал за дочерью, прикрыв дверь за собой.

Это не была одноместная палата, но первая кровать была пуста. На второй лежал мальчик, уставившийся в стену — окон в помещении не было. Он был в синяках, с гипсом на кисти. Вторая рука была привязана нейлоновой лентой с замком к железному рельсу, выступающему из кровати со стороны стены. Лучше, чем наручники, но ненамного.

Мальчик не поднял головы, когда они вошли.

Может быть, дело было в имени, а может быть, в словах «приемный ребенок», вызвавших такую ассоциацию, но Дэвид ожидал, что Девонт будет черным. Но нет, казалось, что кто-то смешал с полдюжины рас и встряхнул как

следует, но рас евразийских — черного континента здесь не было. В уголках глаз было что-то индейское или дальневосточное, а нос — то ли еврейский, то ли итальянский. Кожа казалась сильно загорелой, но в такое время года вероятнее было, что это ее собственный цвет. Мексиканская, греческая, может быть, даже индийская кровь. Хотя все это было не важно. Он давно заметил, что годы постепенно довершают работу, начатую Вьетнамом: раса или религия значили для него все меньше и меньше. А если бы даже и значили — плевать. Стелла просила помочь.

Стелла смотрела на отца. Она его не знала, не знала, видит ли он под дерзкой угрюмостью Девонта глубокий страх. По выражению его лица — по-военному подтянутого — прочитать ничего было нельзя. Она умела читать по лицам, но отца своего не знала, не видала его с тех пор, как… с той ночи. Смотреть на него было как-то неуютно, и она перевела внимание на второго человека в этой комнате.

— Привет, Девонт!

Он не отвел глаз от стены.

— Я тут привела одного человека на тебя посмотреть.

Отец, посмотрев на мальчика острым взглядом, поднял голову и втянул ноздрями воздух так энергично, что она услышала.

— Где одежда, в которой его сюда доставили? — спросил он.

Это привлекло внимание Девонта, и удовлетворение от того, что он отреагировал, замедлило ее ответ. Не сводя глаз со шкафа, отец осторожно подошел к нему и открыл. Вытащив прозрачный пластиковый мешок с одеждой, он с отработанной небрежностью сказал:

— Линнфорд сегодня про тебя спрашивал.

Девонт застыл, как мышь под метлой.

Стелла не понимала, к чему он клонит, но решила помочь.

— Полиция мне сообщила, что Линнфорд решил не выдвигать обвинения. Тебя скоро переведут в палату с окном. Я соберу завтра совещание, где решим, что с тобой делать, когда ты отсюда выйдешь.

Девонт открыл было рот — но тут же решительно его закрыл.

Отец понюхал мешок с одеждой и спросил негромко:

— Сынок, отчего твои шмотки пахнут вампиром?

Девонт дернулся — белки виднелись на выпученных глазах кругами вокруг радужек. Рот открылся — и Стелла подумала, что он, паче чаяния, и в самом деле не может говорить. Несколько она и сама была ошеломлена словом «вампир». Но она и в вервольфов бы вряд ли верила, не будь ее отец одним из них.

— Я вас не представила, — сказала она вкрадчиво. — Девонт, это мой отец, я ему позвонила, когда увидела фотографии с места события. Он вервольф.

Если у мальчика проблемы, связанные с вампиром, может быть, вервольф придется как раз к месту.

Обтрепанное серо-синее кресло с обивкой искусственной кожи, точно такое же, как то, в котором сидела Стелла, вдруг просвистело мимо нее и ударилось прямо в отца — который успел его поймать и посмотреть на мальчика с любопытством.

— Ручаюсь, что это было для твари неожиданно. Правда? Колдуны нечасто встречаются.