Звезда Дэвида

Нас так воодушевил успех сборника «Many Bloody Returns», что мы тут же бросились составлять следующий. В каждом рассказе первого сборника должны были присутствовать две обязательных темы: вампиры и день рождения. Идея себя оправдала, и для второго сборника мы тоже решили выбрать две темы. Выбирать их было очень весело — может быть, даже слишком, — и нас не раз заносило, когда мы перекидывались блестящими идеями по электронной почте. Например, зомби и День Посадки Деревьев — как вам?

Но

успокоились мы на более разумной комбинации: оборотни и Рождество. Потом, опять же веселясь от души, составили список авторов, которых хотели бы видеть. К нашему восторгу, почти все они согласились. Дж. К. Роулинг, правда, отговорилась тем, что занята какой-то другой серией, но почти все прочие смогли представить рассказ в необходимый срок.

Мы надеемся, что вам этот сборник будет так же приятно читать, как и первый. Поразительно, как талантливые писатели разных жанров строят такие разные рассказы из двух одних и тех же блоков. Читайте и наслаждайтесь.

Серия книг Патриции Бриггз о Мерси Томпсон возглавляет список бестселлеров «Нью-Йорк Таймс», но у нее есть и другие книги. Она живет в Монтане с мужем и свитой кошек, собак и детей — дом похож на гибрид библиотеки и зоопарка. Двум лошадям места в доме не хватило, им приходится жить снаружи. А люди еще удивляются, где она берет сюжеты.

— Я лично ездила проверять, — отрезала Майра. — Ты не допускаешь мысли, что этот твой мальчик совсем не такой ангел, как ты думаешь?

Стелла сняла очки и положила их на стол.

— Я думаю, что нам обеим не мешало бы несколько расширить свою точку зрения. А тебе, может, стоит считать себя свободной до конца дня.

Пока я тебе по морде не залепила.

Такие люди, как Девонт, так быстро не меняются — без очень серьезной причины.

Майра открыла было рот, но посмотрела Стелле в лицо — и закрыла снова. Молча подойдя к своему столу, она надела пальто и взяла сумочку. Хлопнула дверью, выходя.

Не успела она уйти, как Стелла открыла папку и снова стала смотреть снимки с места события. Это были дубликаты, и наверняка Клайв, детектив и ее брат, нарушил не одно правило, когда послал их ей. Хотя он никогда особо правила не почитал — ни когда ему было пять лет, ни когда ему почти пятьдесят и можно было бы уже понимать.

Стелла рассеянно потрогала фотографии и закрыла папку. На обложке был налеплен стикер с номером телефона и ничего больше: Клайву не было нужды писать на папке фамилию. Маленький братик знал, что она увидит то, что увидел он.

Стелла сняла трубку и быстро, не давая себе задуматься, набрала номер.

В казармах было пусто, в кабинете Дэвида — темно и голо. Ребята разошлись в увольнение конца декабря, разъехались по семьям.

Его наемные солдаты специализировались на доставке живьем. Особенность такой работы в том, что она выполняется очень быстро, резким всплеском усилий: как правило, задание длится не больше двух недель. Он не хотел влезать в серую область несанкционированных битв или тотальных

войн: там приходится убивать людей только потому, что тебе кто-то это велел. А в доставке есть еще хорошие парни и плохие парни — иначе он не брался бы за эту работу. Репутация у его ребят была такая, что найти заработок проблем не было. И если только небо на землю не валилось, в декабре всегда все брали отпуск, чтобы провести его с родными. И Дэвид никогда не давал им понять, как это тяжело ему.

Потому что вервольфу нужна его стая.

И если его стая — человеческая, ну так что ж? Они знали о нем и знали, что этот волчий выверт требует, чтобы у Дэвида были те, кого надо защищать, братья по уму и сердцу. А настоящая стая была бы ему невыносима. Слишком он ненавидел свою сущность.

Не мог бы он вынести жизнь со своим племенем, но группа служила заменой стаи и не давала ему рассыпаться. И когда ребята были при нем и была у них работа, тогда у него было направление и цель.

Внуки пригласили его на семейный ужин, но он отказался, как всегда. С сыновьями он по-прежнему виделся регулярно. Они оба какое-то время служили в небольших отрядах наемных солдат, пока такая жизнь не потеряла для них привлекательность или же риск стал слишком велик для кормильцев растущих семей. Но на Рождество он держался особняком.

Нервы разыгрались. Он встал и начал расхаживать по комнате, но делать было совершенно нечего. Ни составлять планов, ни исправлять неправильное. Наконец он открыл сейф и вынул пару новых винтовок. Все равно им придется уделить какое-то время.

Час стрельбы несколько успокоил расшалившиеся нервы, но лишь до тех пор, пока он не убрал винтовки в сейф. Надо было уйти в бег.

Готовясь к бегу и выгружая все из карманов, он заметил, что, пока стрелял, пропустил звонок. Посмотрел и нахмурился, увидев незнакомый номер. Обычно задания приходили от агента, который не имел привычки раздавать номер его сотового. Но он не успел решить, перезванивать или нет, как телефон зазвонил снова. С того же номера.

— Кристиансен, — отрывисто сказал он в трубку.

Долгое молчание, потом:

— Папа?

Он закрыл глаза, откинул голову назад, чувствуя, как сердце расширяется почти болезненно. Волк боролся с человеком, который знал, что дочь его ненавидит. Никогда не хотела увидеться с ним, никогда. Она присутствовала при смерти матери.

— Стелла? — Он себе представить не мог, что могло заставить ее прервать почти сорокалетнее молчание. — Как ты там? Что-то случилось?

Кого-нибудь для нее убить? Взорвать здание? Хоть что-нибудь для нее сделать.

Она проглотила слюну — слышно было по телефону. Он ждал, что сейчас она повесит трубку.

Но она заговорила снова, четким деловым голосом, и страдание, которым было окрашено слово «папа», в нем не слышалось.

— Я подумала, не мог бы рассмотреть мою просьбу об одном одолжении?

— Что именно тебе нужно?

Он мог бы гордиться, каким ровным голосом спросил. Всегда лучше знать, во что влезаешь, сказал он себе. Ему хотелось крикнуть, что пусть просит чего угодно, но он не хотел ее пугать.