Зверь
Шрифт:
– И что же она делает?
– Я так и знала, что ты спросишь! – выдала Кирби. Я усмехнулась и с серьезным видом кивнула. – Она задает те вопросы, которые перед этим обговаривалось не задавать, но делает это так филигранно и тонко, Ники все время была в хорошем настроении и отвечала.
– Правда? И какие же вопросы нельзя было задавать? – спросила я, уже чуть больше заинтересовавшись этим разговором.
Кирби в задумчивости прикусила губу и зависла с зажатой в руке вилкой.
– Об отношениях
– И Рейчел удалось разговорить ее?
– Полностью.
Нас обучали искусству интервьюирования в колледже, и конечно, я умею интервьюировать, будь то спортсмен или политик. Но если у этой Рейчел есть какие-то секретные способы разговорить самого скрытного и безэмоционального интервьюируемого, то мне нужно знать все.
– И как она это делала? – с ярко сквозившим любопытством и нетерпением в голосе спросила я.
Кирби дожевала помидор, выпрямилась и сделала несколько успокаивающих вдохов. Опять ее фэншуйские штучки.
– Слушай мастера Кирби, потому что я впитала все, точно губка. Во-первых, нужно создать непринужденную атмосферу, например, расспросить о делах и настроении, и все обязательно делать с улыбкой! Во-вторых, начни первой и ненавязчиво поделись своим опытом. Когда человек будет думать, что он знает что-то о тебе, ему будет проще рассказать о себе. У него должно быть понимание того, что ты друг, и тебе можно доверять. И самое главное: никогда не задавай прямых и категоричных вопросов и не давай негативную оценку ни одному из ответов. Оденься соответствующе, если это женщина, то стильно и скромно, если мужчина, то стильно и развязно.
Недовольство подступило к моей груди. Я громко фыркнула.
– По твоему если я хочу интервьюировать мужчину, то мне нужно прийти в латексном костюме для взрослых?
Кирби улыбнулась и кивнула головой.
– Это слишком развязно, но направление мысли ты поняла.
Она не распознала моего настроения и возмущения, тогда я решила говорить прямо.
– Пока все девушки журналисты мира борются за то, чтобы их воспринимали всерьез, ты предлагаешь мне вывалить грудь перед хоккеистом?
– Я знала! Ты же собралась брать интервью у Зверя?
– Нет, интервью с ним мне не грозит, он постоянно отказывается.
– Ну, если ты прикупишь блузу пооткровеннее, то может он и согласится, – в качестве варианта предложила она.
Нет. Не согласится. Похоже, Зверь был не из «мужской» лиги, а возможно у него была девушка, которой он верен.
– Бесполезно, ты сама помнишь, его не интересует это. Он смотрит либо мимо меня, либо в глаза.
– В глаза? Это же еще интимнее, чем если бы он смотрел на твою грудь или задницу. Каким взглядом он смотрит?
– Трудно расшифровать, но что-то
Обычно его лицо выглядело отстраненным и не передавало никаких эмоций. Но иногда, останавливая свой взгляд на мне, Зверь словно чувствовал раздражение и легкое отвращение.
Кирби удивленно присвистнула.
– Сильно, неужели все дело в том случае?
– Нет, он не помнит, просто сам по себе мудак.
– Зачем тебе вообще интервью с ним? Что оно даст?
Статья о Звере сильно помогла бы мне.
– Как минимум снова почувствую себя журналисткой, – нерешительно призналась я.
Мой интерес был не только профессиональным, но и личным. Макс состоял из загадок и тайн, я ничего не знала о нем, и это побуждало меня к действию.
– Ты все равно журналистка, моя милая, – с успокаивающей улыбкой сказала Кирби. Легко ей говорить, это же не она сделала несколько шагов назад в своей карьере.
– Хочешь услышать еще кое-что? – решила сменить тему я.
– Мм?
– Ты знаешь, я сейчас в номере отеля, а завтра у Дьяволов игра, отгадай, где будет проходить интервью?
Глаза Кирби заблестели, она догадалась.
– Раздевалка.
Сколько же слухов ходило вокруг раздевалок спортсменов. Когда я была репортером в прошлый раз и работала на большой спортивный канал, раздевалка не была для меня проблемой. Вместе со мной за хоккей отвечал Стэн Уолли – журналист и мой коллега. Уолли всегда брал на себя раздевалку, а я работала в других плоскостях.
Куча парней с голыми торсами и задницами. У Дьяволов прошло несколько игр и пока мне удавалось избежать интервью в раздевалке, но в этот раз ситуация будет иной.
– Именно так. Это будет неловко.
Кирби усмехнулась.
– Это часть работы. Думаешь, мне не приходится видеть голых задниц? Я же работаю в женском журнале, иногда присутствую на фотосессиях, повидала всякого.
– Как побороть волнение и растерянность? И как не ронять взгляды на все эти мужские места?
– Я представляю что-то отвратительное, желание опускать глаза пропадает. А контакт взглядов уже не кажется таким неловким.
– Например? – не поняла я.
– Все просто, представь, что ты в кондитерской и голые члены это эклеры, ты же ненавидишь эклеры.
– Только с масляным кремом, – напомнила я. Ведь в одиннадцать лет после очередной строгой диеты, на которую меня посадила мама, я спустила все свои карманные деньги на эклеры с масляным кремом и объелась ими в своей комнате. Теперь даже от мысли об эклерах с масляным кремом меня тошнит, к другим эклерам претензий не имею.
Кирби хохотнула. Хоть она и пыталась мне помочь, ее смешил этот разговор.