Чтение онлайн

Примерив классической формы кремовые туфли и набросив на шею шелковый шарф, раскрывавший секрет костюма – он был расписан тигровыми лилиями, – Арабелла подошла к зеркальной двери, которая вела в примерочную, и опасливо посмотрела на свое отражение.

Как ни странно, оказавшись на ней, экстравагантный костюм обрел завершенность. Арабелла выглядела в нем, как одинокая лилия… Но она ведь и собиралась в царство цветов – на цветочную выставку!

– А ты знаешь, с кем я встречаюсь сегодня? – спросила она у Клэр, которая удовлетворенно разглядывала ее, присев на подиум. – Я еду туда, где ты уже, наверное, побывала…

– Что за дурная привычка –

говорить загадками! Где это я уже побывала?

– Ты так любишь цветы… ну же…

– На выставке? В парке?

– Да.

– Я действительно уже была там. А кто тебя пригласил?

– Одна знакомая садовница.

– Люблю садовниц. Познакомишь?

– Пожалуйста. Только не сегодня. О! – Арабелла испуганно взглянула на часы, висевшие на стене примерочной, – я опаздываю! Осталось всего полчаса!

– Задержись все-таки еще на пару минут. Я уложу тебе волосы.

Усадив ее в удобное кресло, Клэр включила фен.

Все же она успела вовремя. О том, чтобы спокойно прогуляться до места, где они условились встретиться с Эммелиной, не могло быть и речи, и она, воспользовавшись любезностью Клэр, добралась до парка, который в эти майские дни традиционно превращался в прекрасный сад, на ее машине. У Клэр, которая и сама участвовала в открытии выставки и даже входила в состав жюри, на сегодня были другие планы. Арабелла выпрыгнула из машины на одном из перекрестков вблизи Инвалидного дома, а Клэр поехала по своим делам.

Еще издали Арабелла заметила одинокую фигуру в черном, которая стояла у ограды несколько в стороне от входивших в ворота парка многочисленных посетителей выставки. Вспомнив о том, что Эммелина собиралась быть в черном пальто, Арабелла направилась к этой фигуре, но, подойдя ближе, решила, что обозналась. Ей показалось, что у ограды стоит мужчина, одетый в длинный «честерфилд» с бархатным воротником… Но тут он обернулся, и Арабелла узнала Эммелину. Восхищенно оглядев Арабеллу с головы до ног, подруга шагнула ей навстречу и прижалась щекой к ее щеке.

– Это невозможно! Ты даже красивее, чем мой сад! – воскликнула она.

– А я приняла тебя за кокни!

– Видишь ли, я остановилась в «Cheshire Cheese», [37] а там так любят пичкать постояльцев традиционными английскими блюдами! Так что, объевшись пудингами и струделями, я превратилась в призрак английского графа. А из тебя вышла чудесная лилия. Правда, сейчас в моде капуста…

Эммелина говорила и говорила, а Арабелла смотрела на нее и думала о том, как быстро бежит время. Эммелина по-прежнему легка и невесома, беззаботно, как и прежде, несет всякую околесицу, подшучивает над нею. Все как тогда, в Труро… Так и не так. Не хватает той взбалмошной и доверчивой девочки, самой Арабеллы, которая ни секунды не могла устоять на месте. Тогда она все время придумывала какие-то истории, доверяла гостье свои секреты и водила ее по любимым местам – к ручью, на пасеку, в степь, окружавшую Труро… А теперь она, Арабелла Пенлайон, взрослая женщина, трезво и независимо смотрит на вещи, ее маленькие путешествия в колледж и вокруг большого дома в Труро превратились в большие увлекательные путешествия по миру, а невесомые детские фантазии – в романы, которыми зачитываются ее многочисленные поклонницы…

Но

встретившись с Эммелиной, она внезапно поняла, что устала быть взрослой. Она с удовольствием запрыгала бы сейчас вокруг старшей подруги, напевая что-нибудь озорное! Но та, взяв в свою стянутую элегантной манжетой руку пальцы Арабеллы, уже вела ее ко входу в парк.

Чтобы добраться до участка, на котором разбила свой сад Эммелина, им предстояло пройти через множество цветочных миров, маленьких шедевров садового искусства, над которыми потрудились самые искусные садоводы мира.

Когда Арабелла оказалась в парке, взгляды многих посетителей обратились к ней. Она почувствовала себя цветком и заулыбалась тем, кто смотрел на нее. Эммелина, заметив эту улыбку, улыбнулась тоже. На какое-то мгновение их взгляды встретились – и что-то нахлынуло на Арабеллу, заставив ее вдруг вспомнить Клэр, то, как она сегодня гладила ее кожу, а потом задержала руку на ее груди. Она шла за Эммелиной по лабиринтам садов и думала, что счастье, кажется, опять возвращается к ней.

Но это было какое-то незнакомое счастье, сама его природа была непонятна Арабелле. Ведь еще вчера она даже не могла радоваться возвращению в любимый город, вновь и вновь вспоминая фолмутского незнакомца: то, как он подносил к ее лицу свой платок с приторным запахом, и то, как это было противно.

Цветы и женские прикосновения, которые так легко соединились в ее сознании, роились теперь в воображении Арабеллы… Стоя рядом с Эммелиной, утонченную женственность которой удесятерял строгий «честерфильд», она слушала ее пояснения, переводя взгляд с одной орхидеи на другую.

Она снова была в своей стихии и снова была счастлива и свободна…

Из увиденного в парке ей особенно понравился «заброшенный» сад. Все в нем было совершенно правдоподобно, и не верилось, что это запустение тщательно продумано и через неделю сад, в который, казалось, уже много лет никто не входил, исчезнет с закрытием выставки. Гости выставки, забредавшие сюда, замолкали, будто проваливаясь в прошлое – здесь, где нити паутины повисли над старым замшелым колодцем, сами они казались призраками, бесшумно скользившими по заросшим полынью и остролистом дорожкам. Лишь белесые одуванчики реагировали на появление посетителей, пушистым шлейфом летя вслед тому, кто случайно к ним прикасался.

Наконец они достигли владений Эммелины, огороженных живой изгородью из цветущего вереска, – и Арабелла увидела пять круглых фонтанов, которые, будто блюдца с прозрачным желе, были расставлены на скатерти, сотканной из сотни нежных цветов. Казалось, здесь не было двух одинаковых цветков, но их оттенки были так точно подобраны, а переходы от цвета к цвету так незаметны, что Арабелле почудилось: она стоит перед огромной акварелью… А может быть, это кропотливо расписанный шелк расстелен на траве?

Какое-то неуловимое движение пробежало по цветочной безмятежности, и Арабелла увидела, что фонтаны по очереди перебрасываются струйками воды, словно мячиками от пинг-понга. Водная дуга, взметнувшись над первым, долетала до второго фонтана, потом перекидывалась от него к третьему, а дойдя до пятого «блюдца», пускалась в обратный путь, снова перепрыгивая из фонтана в фонтан. Все это напоминало какую-то шалость, детское озорство: струи, как живые, прыгали по блюдцам-фонтанам, не проливая ни капли, а потом вдруг все замирало, и взгляд зрителей снова обращался к цветочному фону, чтобы потом опять встрепенуться от неожиданности, заметив движение воды в воздухе.