Зима 0001
Шрифт:
– И как же?
– Да вот так, придурок! – Взбесился Андрей. – Через корыто! Как я, как все сюда попадают! Через белковый синтез, ясно?
Он быстро успокоился и, покрутившись в кресле, добавил:
– А твой Близнец – там, в компьютере. Придумали его.
– Я не верю!
– И я не верил. Только это все равно. Твоя вера и не-вера ни на что не влияет. Вот я сейчас тресну по кнопкам, и на Близнеце катаклизм случится. Может, у всех от испуга выкидыш будет, может, гуманоиды прилетят. А твои сомнения… что они?.. Ты ведь уже не там. Ты здесь.
– Я здесь… – повторил он. – А Близнец?
– Близнец? –
Егор провел пальцами по лбу и сел на край ванны.
– Меня синтезировали?.. В этом?! Из этого?..
– Из этого дерьма? Ты не комплексуй. Жизнь вышла из океана, слышал? Я тоже из этого. А из чего еще? Другого сырья нет. Были бы штатные препараты, чистые растворы – пожалуйста. А так – извини. Рыбные консервы, больше здесь ничего не осталось. Их же жрем, ими же и срем. Из них и состоим. Такая вот, дружище, химия. Кстати, надо будет на склад вылазку сделать. Я уже почти все съел, ну и на тебя пошло немало. Странно, что мы по-разному к этому относимся. К рождению, я имею в виду. Мы же… как бы это… один человек.
– Один?..
– Ну да. Кто-то сообразил снять свою генокарту и ввести в компьютер. А бабы под рукой не нашлось, что ли… Вот и получается – близнецы мы, считай. Если б женщина… хоть какая, хоть самая паршивая!..
– Ты говоришь, Близнец тут? – Спросил Егор, благоговейно прикасаясь к экрану. – И… вот это – он весь? Краски, запахи, сны?.. Надежды? Дождь, булочки с изюмом? И Маришка, и Сережа Топорков?
– Да ты поэт какой-то! Нет, в этой секции только логическое управление. Черновую работу выполняют другие машины, они по всему корпусу разбросаны. Вот в них – и цвета, и булочки. И Маришки всякие. А здесь стратегия. «Посторонний под воду» и «котенок взял двоих» – это отсюда.
– Целая планета! – Ужаснулся Егор. – Два материка!
– Материков, положим, не два. Западный существует как идея. Физически он не реализован.
– Как это?
– Люди о нем знают. Люди могут хранить под подушкой его фотографии и с кем-нибудь оттуда переписываться. Но Западной Австралии нет. Она – часть мифа, как колонизация.
– Но для чего?!
– Система играет. Системе скучно. Она самоорганизовалась не для того, чтоб бездействовать. Система сочинила мир: географию, историю, климат. Населила этот мир людьми. В идеале, я думаю, система хотела бы построить нечто более сложное, чем она сама. Она, конечно, пытается – в каждом цикле… А, я же тебе не объяснил. Раз в неделю у вас в Близнеце наступает маленький конец света. Пардон, у них наступает. У них в Близнеце.
– Что еще за конец?
– Света. В прямом смысле. По воскресеньям станция для страховки перекидывает фазу на другую линию. Здесь же реактор, от него все и питается. Я хотел разобраться, да станция автоматическая, без специалиста не обойтись… Так вот, в воскресенье электричество отрубает. На пять минут, но этого достаточно.
– И все с нуля? Опять начинается с колонизации?
– Я же сказал: колонизация – часть легенды. Ее помнят, но это не означает, что она была, – даже в придуманном мире. Проигрывается небольшой
– А у тебя этот месяц – неделя?
– А у нас с тобой неделя, – подтвердил Андрей. – В системе время течет быстрее. Если не вмешиваться.
– И все живут только месяц? И я жил?.. А как же прошлое? Мое детство? Оно было!
Андрей поковырял ногтем в зубах и что-то сплюнул на пол.
– Не было, – сказал он. – Ватрушки вспоминаешь? Я тоже вспоминал. Пока не наткнулся на файл. С воспоминаниями ватрушек. А кренделей в той булочной не пекли, правда?
– Правда, – оторопел Егор.
– А почему? А вот почему.
Андрей выдвинул в тумбе нижний ящик и поставил перед собой пластмассовую коробку. В коробке болталось несколько компакт-дисков.
– Что так смотришь? – Спросил он насмешливо. – На Близнеце кристаллами пользуются? Прогрессивно, непонятно и здорово. Это система из прогнозов выудила. Были у людей всякие мечты о будущем – кристаллы, универсальная компьютерная сеть, транспортные камеры те же. Она их и внедрила, система. Они только на Близнеце и действуют, и то не все. Будущее интересней, чем настоящее. В настоящем – что? Вон, сам видел. В настоящем полный каюк.
– Выходит, Близнец – модель будущего?
– Согласись, модель убогая.
– Выходит, я в будущем жил… – пробормотал Егор.
– Только не надо этих логических парадоксов. Мы все живем в настоящем.
– Наше настоящее – и есть будущее. Для тех, кто был раньше, до нас.
– Вот они его и устроили – как смогли. Будущее свое. А мы теперь в нем кувыркаемся.
Он высыпал диски на стол и, вглядываясь в маркировки, перебрал.
– Так, а где?.. Где вы, мои любимые кренделя? Мой аромат детства… Потерял, раззява?.. Вот они, кренделя, – Андрей удовлетворенно засмеялся и потряс диском. – Стерли файл, и ты уже без кренделей. Близнец создаст его заново, но на это время уйдет. А пока кушай, мальчик, ватрушки. А вот еще… О-о-о! Это знаешь, что? Это главная загадка того чокнутого старика. Соловей. Он почему не поет-то? Потому, что Близнец его не видит? Хрен! Файла нет. Будет файл – будет и песня.
– А музей? Он тоже на твоих носителях?
– Нет, просто он не сбрасывается. Его система почему-то сохраняет в первую очередь. В воскресенье после обеда начинается новая жизнь, а экспонаты продолжают старую. Отсюда и возраст. Но Близнец их уже раскусил, с моей помощью. Зачем народ баламутить? Шоколадка, которой две тысячи лет… По-моему, несерьезно.
– А-а, так ты вечный вершитель судеб, – процедил Егор. – Сидишь тут, рыбой воняешь… Властью упиваешься!
– Власть? У меня?! Какая у меня власть? Ты чего-то не то…
– Над странником глумишься! – Разъяренно шипел он. – Что тебе странник?.. Что они тебе сделали? Тебе люди что – черви?! Они там, в системе… они там все живые! В них жизни больше, чем в тебе! Что ты скалишься? Укутался в эту рвань!..
– Так ведь холодно, – тихо сказал Андрей.
– Тебе холодно, им – жарко! Только им деться некуда! Если они в твоих КИБах, если они внутри!
– Им некуда… Да. А мне…
– Остальные, наверное, восстанавливают. Работают, пашут, как…
– Зимой не пашут, – сказал он еще тише. – И кто эти остальные? Ты о ком говоришь?