Чтение онлайн

Он все со временем разобраться пытался, с петлями какими-то… Нет никаких петель, и времени, по большому счету, тоже нет. Есть тиканье часиков, но оно само по себе.

Все-таки Стоянова молодец, подумал Егор. Как она про ноты… Музыка звучит непрерывно лишь до тех пор, пока ее играют. Захотел – остановил, захотел – задом-наперед исполнил. Да кто захотел-то?.. Пес его знает. Только композитор этот, скрипач-барабанщик долбаный, снова кое-что переиграл. И пропало: служба в метео, десяток приятелей, короткий роман с Маришкой Стояновой и еще так, по мелочам. И появилось: фирма, десяток

приятелей, но уже других, долгий роман с Маришкой – Воиновой. И по мелочам, опять же.

– Книжка моя далеко? – Спросил Егор.

– Книжка? – Засуетился Топорков. – Вот она, на столе.

– Открой. Что там? Что написано?

– Ничего.

– Полистай, там должно быть. Ближе к концу.

– Гм… Белая бумага.

– Брось ее в мусорку.

– Зачем? Лежит, не мешает никому.

– Брось, брось. Она больше не нужна. Три запятых с Земли получили? Расшифровали? Там и расшифровывать нечего. Все.

– Ты пессимист, Егор.

– От этого сигнала одна морока была. То дети на рельсах, то утопленники, то вот с самолетом… Нервы мотаешь, а сделать ничего не можешь. Тайну мироздания в нем искали? Так он же про тайну не говорит. Он, в основном, про переломы да про дожди. Теперь проще станет. Я сниму погоны, пойду в метео. Может, не все еще забыл. Ты в фирме останешься – шпионов отлавливать. Тоже польза.

– Ну-у, завелся!

– А ты, Сережа, не обращал внимания, что сигнал в оригинальном виде смахивает на язык КИБа? И что три запятых в конце – это…

– Ерунда.

– Но три запятых!..

– Чего ты к ним привязался? Пробовали мы его на обычном КИБе. Ни фига. Языки похожи – для неспециалиста. Разные они. Многое не совпадает.

– А если на необычном? На необычном КИБе.

– Да, да… где-то есть огромный квазиинтеллект, который всеми нами управляет. С помощью особых лучей, естественно. А им тоже кто-то управляет. И тем, в свою очередь, тоже…

– Ладно, Сережа, заглохни. У меня последний час пошел, а ты с шуточками. В буфет проводишь? На картинку на свою полюбуюсь.

– Ну, хватит.

– На Землю посмотрю. Мы с Голенко однажды чуть не подрались. Он все баб в окне заказывает, а мне зима нравится. Представляешь, люди катали из снега шары, ставили их друг на друга и морковку втыкали. Получался человек…

Егор умолк и поджал губы.

– Выдумки все это, – сказал он через минуту. – Сигнал не с Земли шел. Съезди в музей протоистории, найди Катерину Старь. Она тебе все подробненько…

– Небось, сумасшедшая какая-нибудь?

– Ну так что у нас с буфетом? Выпустишь меня из этой конуры?

– Нет, не выпущу, – ответил Топорков. – В конуре спокойней. А подохнуть тебе не удастся. Помнишь?

Он порылся в карманах и достал сложенную бумажку. Края были желтыми, потрепанными, а середина протерлась до дырки.

Егор неуверенно сел на кровати и, взяв листок, прочитал:

ПОСТОРОННИЙ ОСМЫСЛИТ ОДИН

– Помню, – сказал он. – У тебя это вроде гарантии, да? Мол, обещали – извольте выполнить. Когда уж осмыслит, тогда с ним и кончайте.

– Вроде того. А раз понять послание невозможно, жить ты будешь до-олго.

Егор опять прилег и вперился в пустой аквариум.

На дне, путаясь в мокрых водорослях, прыгали задыхающиеся рыбки. Когда воды было много, они едва шевелили плавниками, а сейчас, за секунду до смерти, вдруг стали на удивление живыми.

– Сергей Георгиевич! – Крикнули в динамике. – Я к вам, откройте!

За поднимающейся панелью нетерпеливо переминалась Маришка.

– Сергей Георгиевич, сигнал!..

– Что случилось? – По-отечески улыбнулся он. – Что у нас с сигналом?

– Его больше нет. Радисты потеряли и… все. Сигнал пропал.

– Перерыв?

– Их никогда не было, Сережа, – возразил Егор. – За пять лет – ни одного перерыва. Просто передача прекратилась.

– Пойду, выясню…

– Пойди, пойди.

– Сергей Георгиевич, а я тут посижу, – вопросительно сказала Маришка.

Тот, не оборачиваясь, что-то промычал и втиснулся в узкий проем.

Егор положил руку на глаза и попробовал расслабиться. Ему хотелось уснуть – надолго, может быть, навсегда. Скоро это наступит. Все проходило, осязаемо кончалось – время, сигнал, вода у рыбок. Все становилось проще и мельче.

– Егор… Егор!..

Он замотал головой, но ничего не понял и отодвинулся подальше.

– Выспался? На работу опоздаешь.

– Работы нет…

Егор отнял от лица ладонь и посмотрел из-под нее на Маришку. Маришка, в бежевых шортах и прозрачной блузке, ерзала перед зеркалом.

– Как это нет? Ты чего? – Бросила она. – Облака без тебя не полетят.

– Какие еще облака?..

– Перистые, какие.

Егор сфокусировал взгляд на окне – в нем торчали две жилых башни. Небо даже сквозь тонированное стекло светило резкой утренней желтизной. Этот неуютный цвет осел на стенах и превратил квартиру в подобие больничной палаты. Егор недоуменно помял матрас, цапнул простынь – все родное, знакомое.

– Опоздаешь, – предупредила Маришка. – На кухне еда. Почту я проверяла, одна реклама. Так, мне уже бежать… Ты встанешь, или надо, чтоб Сосед звонок включил?

– Сосед?.. Ах, Сосед!.. Встаю, не крякай. Шефа сегодня не будет, можно понаглеть.

– На зарплате твоя наглость не отразится?

– Бежишь, так беги, – скривился он. – Зачем с утра про деньги?

Маришка торопливо нагнулась, поцеловала Егора в щеку и, помахав пальчиками, ушла.

Он еще немного повалялся, лежа выполнил комплекс упражнений для инвалидов и, посмотрев на часы в мониторе, встал.

– Сосед! Телесеть давай, – сказал Егор и, посвистывая, направился в ванную.

Время поджимало, но от душа он отказаться не смог. Вволю наплескавшись, Егор вернулся в комнату и поправил репродукцию с праисторической картины «Дети лепят снежного человека». Сертификат на раме подтверждал сходство с музейным оригиналом вплоть до последнего пиксела, но Егору было дорого совсем не это. Что-то иное.

Недавно в центральном парке открыли новый аттракцион: наморозили искусственного снега и покрыли им большую лужайку. Пускали бесплатно, но никто не зашел. Ведь снег – это так странно. Пока детей уговаривали не бояться, он уже растаял. А через пару дней трава на поляне почернела и погибла.