Чтение онлайн

Боже, я действительно соскучилась. Облегчение бьет по коленям. Такой уставший, родной. Рубашка расстегнута на две пуговицы, рукава закатаны до локтей, а очки и галстук брошены на край стола, как ненужный балласт. Он сосредоточенно перебирает пальцами свои часы, глядя в пустоту. Растрепанный, помятый — типичный брокер после налета стаи стервятников.

Притихшая Ингрид сидит через два стула от него. Слегка пришибленная на вид, она гипнотизирует стакан с водой, будто ищет там спасение. Красные веки,

склеенные тушью ресницы — ревела долго и со вкусом. Настоящая драма в один дубль.

Интересно, она уже знает, что ее «герой» никуда не улетел?

— Ми… — Шон вскидывает голову, и я вижу, как его «перемыкает».

Удивление. Дикая радость. И такое облегчение, будто я — единственный выживший в кораблекрушении. Подорвавшись с места, он в два шага облетает стол, оказываясь совсем рядом.

Пользуясь моментом, демонстративно тянусь ему навстречу, оплетая руками шею, жмусь к нему всем телом. Чувствую его ладонь, опускающуюся мне на затылок, пальцы в волосах.

Кожа отзывается мгновенно — знакомое тепло, родной запах.

Мой взгляд соскальзывает ему за плечо. Ингрид подглядывает без стеснения. Внимательно, цепко сканирует нас. В ее глазах больше нет ни капли слез — только холодный расчет. Она оценивает мой прикид, мою уверенность, мои права на этого мужчину.

— Ты приехала… — нежно шепчет Миллер, упираясь своим лбом в мой. Шон сейчас в таком вакууме, что, появись в кабинете хоть розовый единорог, он бы не обернулся.

— Сюрприз, — приподнимаю пакеты. Резкий запах чеснока и специй против ее приторно-дорогих духов. — Но, кажется, я не вовремя?

— Нет, — отрезает Шон, сжимая меня настолько крепко, будто, ослабь он хватку, я просто исчезну. — Вовремя. Ингрид принесла документы от Дейва на подпись, — бросает он через плечо, даже не глядя на нее. — Мы закончили.

— Всё нормально, — перебиваю мягко, вкладывая в голос максимум «хозяйской» заботы. — Сама виновата. Хотела сделать сюрприз.

Пауза. Делаю вдох и поворачиваюсь к ней, приклеив к лицу идеально выдержанную вежливость, но в глазах — неоновая вывеска с мигающим указателем: «Выход там».

— Останешься на ужин, Ингрид? — спрашиваю, а сама думаю: «Только попробуй кивнуть, сука, и я запихну тебе в глотку свинину в кисло-сладком соусе».

Она поднимается. Медленно, с вызовом поправляя юбку на бедрах. Ткань явно задралась выше, чем нужно для «делового визита».

— Неть… спасьибо. Не хочьу мешать вашему вечеру.

Благодарит Шона надтреснутым шепотом, меня — показательно игнорирует. Она тянет время, двигаясь к выходу так, будто ждет, что её окликнут.

Глупая. Шон сейчас не видит ничего, кроме моих губ. Ему плевать на тебя, малолетку, и всю твою мерзкую семейку точно так же, как и мне.

Дверь закрывается с звонким клацанием замка.

А следом чувствую сквозь органзу прохладу дверного полотна.

Дополнительный щелчок проворачиваемого Шоном замка звучит как стартовый пистолет.

Этот звук отрезает нас от внешнего мира, мгновенно давая понять — нам никто не помешает.

Время сходить с ума!

Шон придавливает меня бедрами и тут же набрасывается на мой рот безумным поцелуем, смывающим все обиды, скопившиеся за эти дни.

Отстранившись, забирает из моих рук пакеты и, всё так же не сводя с меня глаз, опускает их к моим ногам.

Его поцелуй — это не нежность, это голод. Жадный, выжигающий, будто он пытается вытравить из меня вкус последних двух дней. Он вжимает меня в дверь, прикусывает подбородок, продвигаясь ниже. Руки по-хозяйски впиваются в талию, сжимая ткань. Низ живота откликается тяжелым спазмом предвкушения.

— Скучал… — хрипит он куда-то в шею. — Чертовски скучал, детка.

Его губы соскальзывают ниже, выжигая дорожку к ключицам. Уверенные, знающие все мои слабые точки пальцы нетерпеливо рвут пояс тренча.

— Глупая ссора, — выдыхает он в ложбинку между грудей. — Больше не хочу так. Давай нормально… Пожалуйста.

Его нырнувшая под подол рука подхватывает бедро, заставляя меня податься навстречу. Я почти позволяю себе провалиться в этот омут, почти выдыхаю, отдаваясь знакомому ритму…

— Ты… извини за Ингрид, — подцепив зубами бретельку, стягивает её вниз. — Она из-за Аристова… тяжело переживает. Приходила поплакать.

Удар. Словно на самом пике гран-жете — во внезапно возникшую ледяную стену.

Внутри всё замирает. Глухо. Остро. Я цепенею под его руками, и этот миг «недо-реакции» не остается без внимания Шона.

Он отстраняется. Медленно, заглядывая мне в глаза, ищет ответы. Воздух в кабинете в секунду становится разреженным.

— Ты мне не веришь, Ми?

Я поднимаю дрожащую руку, касаюсь его колючей щеки, заставляя сфокусироваться на мне. Пытаюсь воскресить то желание, которое только что плавило кожу.

— Верю, — шепчу я.

Потому что обязана. Потому что, если я не буду верить, всё наше «долго и счастливо» разлетится.

Доверие — это же фундамент, да? Значит, нужно просто закинуть свой «отбойный молоток» подальше, укрепить грунт.

Нужно уметь учиться на ошибках — своих и чужих.

Шон возвращается ко мне, снова целует — резче, быстрее.

Потерявшие осторожность руки нетерпеливо цепляются за кружево, оттягивая его вниз, сжимают нежную кожу. Я закрываю глаза, запрокидываю голову, уже зная, как буду растворяться в этом знакомом жаре, но… совершаю ошибку.

В голове ослепительной вспышкой — ночная панорама города и прохлада террасы.