Животные
Шрифт:
Сатир отдернул конечности и сглотнул. Несколько минут я молчала, рассматривая его свиное, заплывшее жиром рыло.
Перед Сатиром стояла полная бутылка.
— Что в бутылке? — спросила я.
— Виски.
— Пей! — приказала я. — Пей залпом из горла!
Сатир плотно пригубил бутылку. Мерзостное ничтожество. Он выхлебал половину и натужно пискнул:
— Теперь достаточно?
— ВЫПЕЙ ДО ДНА, СКОТИНА!
Сатир выпил все и уронил бутылку. Он закатил глаза и прошептал:
— Мне очень плохо…
— Мы сбили твой вертолет, Сатир.
— Проклятье, он обошелся
— Твои псы тоже убиты.
— Значит, — простонал он. — Они оказались хуже вас…
— Запомни, ничто не проходит безнаказанно. И судить тебя буду я.
Я связала ему руки, пока он стонал и хрюкал сидя в кресле. Триста кусков, лежавшие на столе, я разместила у себя в рюкзаке. Пока я сопровождала Сатира на улицу, он что-то бормотал и часто спотыкался, и когда мое терпение лопалось, я била его прикладом в поясницу. И тогда он визжал от боли.
На дворе мы встретили Массарка. Увидев его, Сатир выпучил глаза и принялся хрюкать. Массарк кулаком всадил ему под дых.
— Там все чисто, — сказала я. — Доставьте эту свинью в машину.
— С удовольствием!
Массарк живо распорядился отправить Сатира в грузовик. Пара его помощников связали Сатиру копыта и без усилий понесли его к воротам. Массарк спросил меня:
— Ты не останешься?
— Прости, мне нужно ехать. Осталась пара незаконченных дел.
— Хочешь приготовить блюдо?
— Точно, свиную отбивную.
— Расскажи мне, как они погибли.
— Они погибли в бою. Все ублюдки Сатира остались там.
— Да, черт возьми, твои дружки были хорошими солдатами.
— Нет, они были отменными солдатами. Прощай, Массарк. Я ошибалась, думая о том, что ты меня убьешь.
Возвращаясь к грузовику, я встретила помощников Массарка. Довольно потирая конечности, они сообщили, что Сатир тщательно упакован и пожелали мне удачи. Забираясь в кабину, я расслышала в кузове возню и глухие стоны.
Сатир простонал из кузова:
— Куда мы едем?
Я спросила себя, куда мы едем? Да, мы отправимся на прогулку.
Положив Дуранго, я разбудила мотор. Сатир кричал что-то вроде грязных проклятий, но я прибавила музыку и отогнала машину подальше от города.
Палладиум-Сити остался позади. Белое пятно, вшитое в непроницаемую материю ночи.
Что ты будешь испытывать, когда всю ночь тебя прокатают по пустоши в огромном грузовике, а утром ты вылетишь из него, и внезапно поймешь, что настало время умирать? Я не знала, потому что никогда так не каталась. На рассвете я открыла кузов и столкнула Сатира вниз. Он шлепнулся на холодную землю тяжелым куском, иссиня-белый, полуживой от ужаса, и жалобно застонал. Я разрезала веревки и отвела его в сторону. Сатир уставился на меня воспаленными глазами-пуговицами.
Я бросила ему лопату. Он посмотрел на нее и зарыдал.
— Что? — промямлил он. — Зачем это нужно?
Я сказала ему:
— Вчера я выкопала достаточно могил. Теперь копать будешь ты.
Сатир умоляюще опустился на колени.
— Ну что же вы, — захрипел он. — Зачем же так сразу, милая? У меня много денег. Я дам столько денег, сколько вы захотите. Только назовите сумму, и вы ее обязательно получите. Я прошу вас,
Он прижался к моему бедру. Я напружинила колено и засадила в его отупевшее рыло. Сатир опрокинулся с разбитым перекошенным ртом. Он долго катался по земле, а его халат стал цвета дерьма. Рыдая, он умолял меня о пощаде.
— Копай… — повторила я.
И тогда он принялся копать. Он копал проворно и старательно, а иногда он резко оглядывался, и тогда я видела глаза-пуговицы, полные страха и надежды. За каких-то полчаса он превратился в ярого трезвенника. Я ходила вокруг него, держа на плече заряженную красотку Дуранго.
Я спросила:
— Жизнь или смерть, Сатир?
— Жизнь, конечно жизнь! — прохрюкал Сатир, сплевывая землю. — Я выделю вам миллион! Только представьте, это целая гора денег!
— Ты ошибся, потому что я выбираю смерть.
Вот что ты выбрала, Басолуза.
Сатир выкапывал неплохую могилу, вероятно думая, что его усилия сохранят ему жизнь. Я видела, как он старался, проделывая каждое свое движение. Он наверняка знал, что это его могила. Закончив, Сатир кое-как выбрался наверх, не отряхивая землю. У него не хватило сил, чтобы зашвырнуть лопату дальше двадцати метров.
— Я дам пять миллионов. — прошептал он, ладонями размазывая сопли.
— Повернись и сядь на колени…
Сидишь на коленях и смотришь на свою могилу. Я знаю — тебе не до смеха.
— Десять миллионов! — всхлипнул Сатир, глядя через плечо.
— Ты думаешь, мне нужны деньги? Нет, мне нужно то, что ты отнял у меня, Сатир. А то, что ты отнял, ты не сможешь вернуть.
— Я ничтожество! Я ублюдок, предатель и жалкий трус! Я все это признаю! Я со всем согласен! Только прошу вас, оставьте меня в живых!
— Заткнись и не дергайся!
Сатир трясся, шатко восседая над свежевырытой могилой.
— Что будет, — сказала я. — Если в твоей голове окажется пуля?
— Я умру! — заревел Сатир. — Постойте же! Я передам вам Палладиум-Сити! Этот город будет полностью вашим!
Правильно, тогда ты умрешь. Пуля в башке — это путь к праотцам.
С двух метров я выстрелила в затылок Сатира. Пуля разворотила его макушку. Он глухо шлепнулся на свежее дно могилы.
Я повесила винтовку на плечо, закопала могилу и произнесла:
— Проклятый Боже, угомони твою черствую душу…
XXIV. Океан
После смерти Сатира я долго сидела возле безымянной могилы, думая о том, что будет дальше.
Я видела перед собой пасти Варана, Дакоты, Стенхэйда, Кургана, Ветролова, я видела захваченный Дрендал, освобожденный Панк Даун, полыхающий Кармад, разноцветный Палладиум-Сити. Передо мной вставали и тут же опрокидывались сотни безумных панков, которые, крича и размахивая руками, просили свое Счастье, я видела бесконечные коридоры Андромеды и бесстрашное лицо Гуррата перед тем, как Варан обрек его на смерть. Я видела пасти Рокуэлла и Сайнорда, командиров Суховея. Я даже видела глаза Сатира, перед тем, как пуля вошла ему в голову и убила его. Все это пронеслось так быстро, что я не сразу пришла в себя, и наваждение ушло со временем.