Жили-были...
Шрифт:
– Простите. Я не хотела встревать в разговор. Уже ухожу.
Тогда он снова заговорил, и его голос сочился самым натуральным грехом.
– Видите ли, мне нравится, когда мои женщины стоят на коленях. Но вы, мисс Миллер, вложили в это понятие совершенно новый смысл, – процедил он, глядя, как я отступаю ещё на шаг. – Закрыть дверь. – Он улыбнулся, следуя за мной.
От звука закрывающейся позади меня двери заколотилось сердце, и задрожали колени. Он действительно только что одним приказом закрыл дверь? Да какое мне вообще дело? Нужно бежать отсюда!
– Откройте дверь, – пролепетала я, снова отступив назад. И съежилась, прижавшись
Я все ещё держала руки перед собой, когда Высокий-Темный-и-Опасный сделал ещё один шаг ко мне. Его грудь уперлась в мои ладони. Пальцы непроизвольно растопырились от соприкосновения с белой рубашкой, облепившей торс. Мамочки, вот это мускулы!
– Видите ли, у меня проблема, – заявил он, взял меня за запястья и опустил руки вниз, держа их по бокам от меня. Наклонившись ближе, он губами задел моё ухо, и я невольно задрожала. – Мне нравится уединение. А вы, мисс Миллер, только что подвергли его опасности своими белокурыми волосами, ярко-голубыми глазами и персиковым платьем, предназначенным только для спальни.
Я лишилась дара речи.
Совершенно онемела.
Но моё тело все, что нужно, сказало вместо меня. Соски в кружевном бюстгальтере тут же затвердели, болезненно задевая пиджак Высокого-Темного-и-Опасного. Внизу живота все сжалось, но не от слов, а от голоса, который очаровал меня с самого начала.
– М-мне надо вернуться к друзьям, – с запинкой произнесла я, не в силах совладать с выступившей между ног влагой. – Они станут п-переживать, если меня долго не будет.
И не просто переживать, а слетят с катушек.
– Так об этом сейчас думает ваша прекрасная головка, мисс Миллер? – прошептал он мучительно близко к моему уху. – Видите ли, я совершенно уверен, что сейчас ваша голова и промежность вступили в поединок, и запах этого сражения чертовски возбуждает.
У меня мигом вскипела кровь. Да кем этот парень, чёрт подери, себя возомнил? О’кей, мне было любопытно, и да, если бы я не опрокинула залпом последний коктейль, то, вероятно, не попала бы в эту переделку. Но он говорил о моей, чёрт его дери, промежности, а я даже не знала, как его зовут.
– Отпустите мои руки, – буркнула я, чуть не оттолкнув лбом его голову.
Он отстранился на пару сантиметров, всего на пару долбаных сантиметров, и задел кончиком носа мой нос. Мятное дыхание смешалось с моим. Я часто и тяжело задышала. Что, чёрт возьми, с моим дыханием? Заметив, что мои руки он так и не отпустил, я уже собиралась закричать, но он меня перебил.
– Я не отпустил ваши руки по одной простой причине, мисс Миллер. – Пальцы крепче сжались у меня на запястьях. – Потому что за то, что я сейчас скажу, наверняка схлопочу пощечину, – он усмехнулся, снова коснувшись моего носа своим. – А к своему лицу я весьма неравнодушен.
– Ты… ты… кусок дерь…
Внезапно незнакомец поднял мои руки высоко над моей головой и прижался ко мне всем телом.
– Если ты помнишь, то под дверью подслушивала ты, а не я. Так что, прежде чем я позволю тебе переступить порог, ты меня выслушаешь, – прорычал он. Ей-богу, он и правда рычал, как хренов лев. – Ты считаешь меня привлекательным.
Я… вот черт.
– Нет, – робко ответила я.
Ложь. Абсолютная, стопроцентная ложь. Конечно, считаю. Да какая особь женского пола с глазами и вагиной не посчитает его привлекательным?
–
Кажется, я умерла. Нет, правда. Где-то между заявлением, что я считаю его привлекательным, и той секундой, когда он выдохнул моё имя этим своим голосом, я по-настоящему умерла. Минуточку, за убийственным голосом скрывался британский акцент?
– Ты ничего обо мне не знаешь, – еле слышно прошептала я. От тяжелого взгляда и пленившего меня голоса я на глазах превращалась в идиотку.
– Ты в моем офисе уже десять минут. Мне этого достаточно, чтобы знать: если я проведу пальцами по твоим трусикам, они окажутся чертовски мокрыми. И ты будешь кричать в экстазе, когда я пройдусь языком по твоей киске прямо на том огромном столе позади меня, от которого ты боишься оторвать взгляд. – Он замолчал, слегка коснувшись моих губ своими, и отстранился. – А ещё я знаю, что ты никогда в жизни не была так чертовски возбуждена, как сейчас.
Я зажмурилась. Он прав. Никогда в жизни я не была так возбуждена, и это приводило меня в ужас. Я встретила этого мужчину буквально десять минут назад. Как такое возможно, что за каких-то десять минут он смог меня так распалить, ни разу толком не прикоснувшись?
Весь облик Высокого-Темного-и-Опасного говорил об испорченности. Она манила, притягивала и соблазняла преступить черту, за которой возврата уже не будет. Испорченность – моё второе имя, а он соблазнял меня, умножая свою испорченность на мою. Он играл с огнем… но так уж вышло, что я была рада сгореть.
– Надо же, какая самоуверенность! – заявила я, притворяясь храброй. Он немного отстранился, и я смогла разглядеть, как потемнели его глаза. Господи Иисусе, какие же они необыкновенные! – Но кое в чем ты ошибся. – Копируя его, я подалась вперед и прошептала прямо ему на ухо: – На мне нет трусиков.
Как только слова сорвались с губ, я об этом пожалела. Что, чёрт возьми, я творю? Надо было оттолкнуть его и влепить пощечину. Надо было уйти, а вместо этого я тут стою и дразню его. Почему? Может быть, все дело в алкоголе или даже в приподнятом настроении из-за полученного клиента. Или же просто в опьяняющем запахе незнакомца, прижавшегося ко мне всем телом.
Как бы там ни было, это лишь сильнее разожгло зажженный им огонь.
Незнакомец молчал, его запах окутывал меня теплом. Это был древесный аромат, похожий на запах дождя в первый осенний день. Все, на что я была способна, – это вдыхать его запах и ждать, когда же Высокий-Темный-и-Опасный ответит на моё заявление. Один лишь этот аромат разгонял вызванный алкоголем туман в голове и возвращал к действительности, где я стояла в офисе незнакомца, который прижимал меня к двери.
Только я собралась сказать ему, что ухожу, как он впился мне в губы. Из моей груди вырвался непроизвольный вздох. Уникальный вкус незнакомца покрыл мои губы, словно хороший блеск. Я потрясенно замерла, гадая, стоит ли мне заехать ему коленом в пах и сбежать. Но эти мысли тут же испарились, когда он провел языком по моим губам.