Чтение онлайн

на главную - закладки

Жанры

Шрифт:

— Вот что, — молвил Рукосил. Ананья поднял глаза; опустившись на пол, он охорашивал чулки на хозяйских икрах. — Я иду к княжичу: пусть вмешается в пользу девчонки. Я буду настойчив и надоедлив, подозрительно льстив, угодлив и даже гнусен. Девчонку он все равно спасет, но мы отравим его сомнениями. Пусть спасает ее по моей просьбе, это испортит ему всякое удовольствие. О, я пойду на любые унижения, чтобы уговорить княжича. Посмотрим, как он вывернется. А круг ты берешь на себя. Старайся действовать через полковников. Статочное ли это дело повесить ведьму без суда полковников?! Ты им это так и скажи. Пусть попробуют отбить девчонку у сечевиков, хотел бы я посмотреть,

как это у них получится. Смело разжигай страсти, но держи сторону полковников. Они проиграют. И кое-кому это пойдет на пользу. А когда сечевики всех перекричат, не лишним будет напомнить ревнителям древлих обычаев, что по установлению Могутов, имевшему место свыше трехсот лет назад, воля великого государя выше воли войскового круга. Государь волен казнить и миловать. Круг, разумеется, вправе повесить ведьму — если государь не вмешается. Так установили наши пращуры и не нам, немощным потомкам, сомневаться в мудрости древних. С другой стороны, по установлениям Могутов, которые впоследствии были подтверждены и Шереметами, приговор круга приводится в исполнении немедленно. При том условии, что государь не соблаговолит изъявить свое мнение заранее. Сечевики это твердо помнят. Наши забыли, а эти помнят.

Ананья сосредоточенно внимал, иногда кивая, иногда покачивая головой в знак сдержанного удивления обширностью хозяйских познаний. Преклоняясь перед Рукосиловой мудростью, он не вставал с колен: подтягивал чулки и расправлял банты, прохаживался суконкой по башмакам.

— Государь в нашей стране пока что один — Любомир Третий. Хорошо было бы, чтобы какой-нибудь горлодер напомнил об этом Юлию, когда тот вздумает воспользоваться своим природным правом, чтобы отменить приговор круга. А другой кричит: мы сейчас поднимем наследника на щит и объявим государем. Да здравствует великий государь Юлий Первый! Все неистовствуют и кричат.

Ананья мелко и часто кивал, показывая, что каждое слово, каждый намек дошли до сердца, усвоены и развиты в подвижном и восприимчивом уме.

— Пока мы не заставим Юлия принять престол из рук войскового круга, все собрание благородных владетелей, ставших под лиловые знамена наследника, будет сборищем презренных бунтовщиков.

— На улицах столицы открыто говорят: шлюха снова взобралась на трон, — заметил Ананья. — Не слишком-то почтительно отзываются о Милице. Еще и не такие выражения услышишь.

— Никогда не следует полагаться на возмущение народа, Ананья. Оно окажется на поверку либо недостаточным, либо чрезмерным.

— По кабакам смеются, рассказывают, что Милица накрыла Любомиру половину стола, и когда государь выразил удивление, справедливо ему возразила: кто владеет половиной государства, большего не заслуживает. То же, говорят, происходит и в постели, что особенно огорчительно для любвеобильного супруга.

— Я имею известия иного пошиба, — заметил Рукосил. — Третьего дня в столице ходили тысячные толпы. Народ требовал созвать для борьбы с мятежниками ополчение. Люди готовы встать на защиту своего законного государя Любомира и его не менее того законной супруги Милицы.

— Эти люди куплены Милицей. А всех не купишь.

— Всех и не надо покупать, Ананья. Это было бы неосмотрительно. Людей удерживает не благодарность за старые благодеяния, а надежда на будущие. Зачем же лишать их надежды? Но хуже всего, Ананья, что заколебались владетели, на которых я особенно рассчитывал. Они шлют заверения и туда, и сюда. В столице пущен слух, что Юлий остается в стане мятежников неволей. И мы здесь у себя сильно преувеличиваем значение победы при Лесной. Тогда как для всей страны ясно, что мы целый месяц стоим

на месте, не смея приблизиться к столице — вот как на это смотрят со стороны. Если Юлий не примет престола и не станет под собственные знамена, которые мы для него услужливо развернули, не знаю — сумеем ли мы удержаться на прежнем после следующего сражения?

— Все ж таки… наше военное превосходство неоспоримо. В поле сейчас нет войска сильнее, — вкрадчиво заметил Ананья, обхватив бледными руками колено хозяина и подняв глаза. — Не следует мрачно смотреть на вещи, мой государь. После прихода сечевиков…

— Слушай, Ананья! — оборвал его Рукосил и легонько толкнул ногой в грудь. — Заруби себе на носу вот что…

— Да, мой повелитель!

— Эта девушка, которую зовут Золотинка… Девочка с таким звонким именем, — продолжал Рукосил, прищурившись. — Девочка с лукавым именем Золотинка… Она мне дороже победы при Лесной. Хорошенько заруби это себе на носу. — И с неожиданным ожесточением еще раз пихнул приспешника башмаком. Но куда бы ни проник взор повелителя, в самой глубине глаз Ананьи, в бездне зрачков, нельзя было отыскать ничего, кроме подобострастного внимания. — Ты понял?

— Да, повелитель.

— Повтори, что я сказал.

Ананья выпрямился, готовый принять укор.

— Девушка вам дороже, чем недавняя победа при Лесной.

— Нет, я сказал не это, сушеная ты душа! — молвил Рукосил со сладострастной жесточью в голосе. Нащупав в мелко завитых кудрях Ананьи послушное ухо, он захватил его вместе с клоком волос и пребольно стиснул.

Ананья вытянулся, стараясь не выказывать ни боли, ни испуга. Ничего, кроме деревянного повиновения.

— Вы сказали, мой повелитель и государь, что эта девушка с приятным именем дороже всех побед при Лесной.

— Не это! — сладостно прошипел Рукосил, заворачивая ухо; стиснутые в жестоком усилии зубы его обнажились, усы растопырились.

Еще больше вытянулся Ананья, приподнимаясь даже на цыпочки и запрокидывая голову. Лицо побелело, желваки отвердели, а хилый подбородок остро торчал вперед.

— Что эта девушка с удивительным и-и-именем… о-о! дороже, чем шку-ура такого у-ублю-юдка, как Ананья! — голос несчастного подрагивал и расплывался, выдавая мучительное напряжение, которое требовалось, чтоб переносить боль.

— Не совсем так, — усмехнулся Рукосил, но расслабил несколько пальцы.

Вздернутый страданием, Ананья получил возможность опуститься на пятки, искаженному лицу его возвратилась осмысленность, необходимая для того, чтобы сообразить ответ.

— Что я сказал? — с ласковой жесточью кошки повторил Рукосил, не обещая избавления. И когда Ананья замешкал — вполне добросовестно замешкал, без малейшей мятежности — свернул ухо, отчего в голове несчастного захрустело и он согнулся.

Слезы брызнули из узеньких глаз Ананьи, изогнувшись, он застыл, едва удерживая подрагивающие руки от того, чтобы перехватить Рукосиловы запястья возле самого своего лица.

— Вы сы-сы-с-сказа-али… — Рукосил должен был все-таки умерить пытку, чтобы Ананья мог договорить. — Что пленительное имя Золотинка… Чудесное имя… пленительное…

Сладострастный блеск удовольствия в глазах Рукосила, обещает обезумевшему от муки Ананье некоторое послабление, кажется, он ступил на верный, хотя и зыбкий путь.

Закоченев в дурном наслаждении, Рукосил держит жалкое, как передавленная мышка, ухо. Не крутит насмерть, но и не выпускает, поигрывая хваткой. В голове хрустит, волны жаркой боли пронизывают Ананью. В припадке противоестественного вдохновения он продолжает городить невесть что, сочинять и петь, неустанно при этом извиваясь:

Поделиться:
Популярные книги

Неизвестные страницы истории российского флота

Виленов Влад
Научно-образовательная:
история
военное дело: прочее
военная история
5.00
рейтинг книги
Неизвестные страницы истории российского флота

История политических и правовых учений. Шпаргалки

Князева Светлана Александровна
Зачет
Научно-образовательная:
обществознание
юриспруденция
государство и право
шпаргалки
6.00
рейтинг книги
История политических и правовых учений. Шпаргалки

Растения и чистота природной среды

Артамонов Вадим Иванович
Человек и окружающая среда
Научно-образовательная:
биология
экология
5.00
рейтинг книги
Растения и чистота природной среды

ПСС том 2

Ленин Владимир Ильич
2. Полное собрание сочинений. Издание пятое
Научно-образовательная:
политика
5.00
рейтинг книги
ПСС том 2

История США от глубокой древности до 1918 года

Азимов Айзек
Популярная наука от Азимова
Научно-образовательная:
история
5.00
рейтинг книги
История США от глубокой древности до 1918 года

Кола

Поляков Борис
Проза:
историческая проза
5.00
рейтинг книги
Кола

Большой филателистический словарь (А-К)

Владинец Николай Иванович
Справочная литература:
энциклопедии
словари
5.00
рейтинг книги
Большой филателистический словарь (А-К)

Харон обратно не перевозит (сборник)

Нортон Андрэ
Фантастика:
социально-философская фантастика
научная фантастика
6.25
рейтинг книги
Харон обратно не перевозит (сборник)

Князь Андер Арес 4

Грехов Тимофей
4. Андер Арес
Фантастика:
фэнтези
героическая фантастика
боевая фантастика
попаданцы
5.25
рейтинг книги
Князь Андер Арес 4

Неудержимый. Книга III

Боярский Андрей
3. Неудержимый
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Неудержимый. Книга III

Неудержимый. Книга XV

Боярский Андрей
15. Неудержимый
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
5.25
рейтинг книги
Неудержимый. Книга XV

Князь Медведев. Дилогия

Вяч Павел
Медведев
Фантастика:
аниме
фэнтези
попаданцы
5.75
рейтинг книги
Князь Медведев. Дилогия

Русский эксперимент

Зиновьев Александр Александрович
Научно-образовательная:
история
обществознание
7.00
рейтинг книги
Русский эксперимент

Лекарь Империи 3

Карелин Сергей Витальевич
3. Лекарь Империи
Фантастика:
городское фэнтези
аниме
дорама
фэнтези
попаданцы
5.00
рейтинг книги
Лекарь Империи 3