Чтение онлайн

— По моему мнению, вашу дочь следует использовать в представительских целях. Кабинетная работа приводит к тому, что ее обаяние и элегантность пропадают втуне. Меня удивляет, что вы не просите Пилар проводить экскурсии и дегустации. Посетители будут счастливы лично познакомиться с членом семьи, а это может принести компании дополнительную прибыль. La Signora, она отличная хозяйка, но отличным клерком ее не назовешь.

— По-вашему, я совершила ошибку, ожидая, что моя дочь научится семейному бизнесу?

— Да, — небрежно

ответил Дэвид, заставив Эли закашляться.

— Не нужно, не нужно! — замахал рукой старик, когда Тайлер встал, чтобы дать ему воды. — Я просто пытался побороть смех. Господи, Тереза, ты сама знаешь, что он прав. — Он взял у Тайлера стакан и осторожно отпил, восстанавливая дыхание. — Ты терпеть не можешь ошибаться, но иногда случается… София, мама тебе хорошо помогает?

— У нее было слишком мало времени… Ужасно, — призналась София и прыснула со смеху. — Мама, извини, но худшего секретаря, чем ты, наверное, просто не бывает! Я ни за что не рискнула бы отправить тебя в город и взять в свой отдел… Ты высказываешь удачные мысли, — добавила она, видя, что мать молчит. — Например, сегодня, когда заговорила о предупреждениях. Но ты высказываешь их только под нажимом и не знаешь, как это использовать на практике. Более того, ты проклинаешь каждую минуту, проведенную в моем кабинете.

— Я пытаюсь справиться, но ничего не получается, — тихо сказала Пилар и поднялась с места.

— Мама…

— Нет, все верно. Я предпочитаю, когда со мной говорят честно, а не опекают. Позвольте мне облегчить вашу задачу. Я ухожу. Постараюсь найти себе дело, с которым смогу справиться. Например, элегантно и обаятельно сидеть где-нибудь в углу.

— Я поговорю с ней… — начала София.

— Не нужно, — помахала рукой бабушка. — Она взрослая женщина, а не ребенок, и не нуждается в утешениях. Сядь. Совещание еще не окончено.

«Ну вот, — довольно подумала Тереза, поднося к губам чашку с кофе. — Моя дочь проявила что-то похожее на характер». Наконец-то.

У Дэвида не было времени для утешений. Однако он чувствовал себя слегка виноватым и поэтому отправился искать Пилар. В последние недели основным источником информации о том, что происходит в семье, стала Мария. С ее помощью он обнаружил Пилар в оранжерее.

Пилар, облаченная в фартук и садовые рукавицы, возилась с рассадой.

— У вас найдется свободная минутка?

— Хоть все время на свете, — холодно сказала она, не удостаивая его взглядом. — Я ничего не делаю.

— Вы ничего не делаете в кабинете. Потому что секретарская работа не приносит вам удовлетворения и кажется бессмысленной. Это совсем другое дело. Прошу прощения, что моя оценка обидела вас, но…

— Но это бизнес. — Пилар подняла взгляд и мрачно посмотрела ему в глаза.

— Да. Это бизнес. Пилар, вам нравится набирать тексты и создавать файлы? Нравится сидеть на совещаниях, посвященных рекламным кампаниям и рыночной политике?

— Я хочу чувствовать себя полезной. — Пилар отложила лопатку.

«Неужели они считают, что я похожа на здешние цветы? — подумала она. — Может быть, так оно и есть? Может

быть, мне нужны искусственный климат и тщательный уход, чтобы ничего не делать, а только привлекательно выглядеть в подходящей вазе?»

— Я устала. Устала чувствовать себя ненужной. Человеком, у которого нет ни умения, ни таланта, ни мозгов.

— Значит, вы меня не слушали.

— О нет. Я все слышала. — Она сняла рукавицы и швырнула их в сторону. — Я должна быть обаятельной и элегантной. Как нарядная кукла, которой играют в подходящее время и в подходящем месте, а потом прячут в шкаф. Спасибо, не надо. Я и так достаточно долго пролежала в шкафу.

Дэвид накрыл ладонью ее руку, но Пилар вырвалась и попятилась. Однако когда он взял ее за другую руку и удержал на месте, потрясенная женщина уставилась на него во все глаза.

К ней давно никто не прикасался. Это было просто невозможно.

— Постойте.

— Уберите руки.

— Подождите минутку. Во-первых, обаяние — это талант. Элегантность — искусство. А без мозгов невозможно понять, что следует сказать в нужное время в нужном месте, чтобы люди почувствовали себя непринужденно. Вы это умеете, так почему бы не воспользоваться своим умением? Во-вторых, если вы считаете прием туристов и сбор заказов во время экскурсий и дегустаций синекурой, то вскоре поймете, что сильно ошибаетесь. Конечно, если у вас хватит смелости попробовать.

— Я не нуждаюсь в том, чтобы мне говорили…

— А по-моему, нуждаетесь.

Пилар, не привыкшая, чтобы ее перебивали, чуть не ахнула. И тут она вспомнила, как Дэвид срезал Тони на празднике. Сейчас он разговаривал с ней тем же холодным и жестким тоном.

— Напоминаю вам, что я не ваша служащая.

— А я напоминаю вам, — возразил он, — что вы ошибаетесь. И до тех пор, пока вы не сбежите, как избалованный ребенок, вы будете считаться моей служащей.

— Va… al diavolo.

— Сейчас мне не до путешествия в ад, — в тон ответил он. — Я просто не хочу, чтобы вы зарывали в землю свои таланты. Вам будет нужно освоить правила проведения экскурсий и набраться терпения, чтобы без конца отвечать на одни и те же вопросы. Рекламировать свою продукцию так, чтобы никто этого не заподозрил. Быть изящной, любезной и сообщать людям нужные сведения. Но прежде чем вы приступите к этой работе, вам придется как следует порепетировать перед зеркалом и перестать выглядеть женщиной, брошенной человеком, который не ценил никого на свете, кроме себя самого.

Пил ар лишилась дара речи.

— Вы говорите ужасные вещи, — наконец дрожащими губами пролепетала она.

— Может быть. Но рано или поздно кто-то должен был их сказать. Вы продолжаете чувствовать себя ненужной. Эта мысль приводит меня в бешенство.

— Вы не имеете права говорить мне это. Пост, который вы занимаете в компании «Джамбелли», еще не повод быть жестоким.

— Вы правы, пост в компании не дает мне права говорить правду в глаза. И на это тоже не дает права, — добавил он, притягивая Пилар к себе. — Это личное.