Жена солдата
Шрифт:
— Поэтому я и пришел. Вам придется подержать его у себя.
В его голосе звучит сталь. Я слышу, как за его спиной насекомые роятся вокруг плодов на моей груше, они жужжат и потрескивают, словно пережаренный сахар на сковородке. Сейчас все звуки кажутся мне опасными.
— Джонни говорил, что это на одну ночь. — Понимаю, что мой голос дрожит. — Он говорил, что вы перевезете Кирилла в безопасное место в Сент-Сампсоне.
Пирс коротко качает головой.
— Сейчас мы не можем его перевезти. Не тогда, когда за нами следят.
Сквозь дрожащую
Медсестра пришла, доктор пришел,
И милая леди с большим кошельком…
Ее голосок устремляется вверх, как яркий воздушный шарик.
Несмотря на щедрое тепло солнца, меня пробирает озноб.
— Пирс… у меня дети.
— Вы хотели помочь Кириллу.
Его губы сжимаются в тонкую безжалостную линию.
— Конечно, я хотела. И хочу.
— Тогда помогайте.
Этот юноша — все, что у меня есть. Он один может помочь мне. Этот резкий мальчик с лицом пустельги, который едва меня знает, но подозревает правду обо мне. Этот мальчик, который нарисовал бы свастику на стене моего дома.
— Но я не могу. Я не герой.
Кажется, что мой голос эхом отдается в пустых комнатах моей памяти. Я думаю о том, как однажды Гюнтер сказал мне те же слова.
— Возможно, вам придется стать героем, — сухо произносит Пирс. — Просто прячьте его. Кто-нибудь придет.
— Когда? Когда кто-нибудь придет?
— Это может занять неделю.
— Я боюсь, — говорю я и тотчас же жалею о своих словах. Каким бы ни был этот мальчик, он не слабый. Не думаю, что он понимает, что такое быть слабым.
— Переживете, миссис де ла Маре. — Его резкий голос царапает мою кожу, словно наждачная бумага. — По всему миру люди истекают кровью и умирают. Вы можете смириться с тем, чтобы немножко побояться.
Я молчу.
— Вы знаете, что делать, — говорит он мне.
А потом, как будто устыдившись своей резкости, он кладет ладонь на мою руку. Я чувствую его тепло сквозь тонкий рукав блузки.
— Вы сильнее, чем думаете. Просто подержите его у себя. Кто-нибудь придет.
Пирс разворачивается и уходит.
Кирилл лежит в постели. Он наполовину спит, подтянув одеяло к лицу.
Я опускаюсь на колени рядом с раскладушкой.
— Кирилл.
Он открывает глаза и видит меня.
— Ты должен кое-что знать. Планы изменились. Тот мальчик, который собирался прийти, — мальчик, которого я знала, — он сегодня не придет.
Замечаю, что говорю в прошедшем времени: «…мальчик, которого я знала…».
— Что-то пошло не так, Вивьен? — спрашивает Кирилл.
— Ничего страшного. Просто им придется послать кого-нибудь другого.
— Когда, Вивьен? Когда это будет?
— Мы точно не знаем. Это может занять несколько дней. Здесь ты будешь в безопасности.
Замечаю в его лице нечто удивительное: не страх, которого я ожидала, а готовность отпустить, безграничное облегчение. Я сразу понимаю, почему он это чувствует: он знает, что ему не придется вставать с кровати, что он
Он спокоен впервые с того момента, как немцы ворвались в его дом, давным-давно, в другом мире, в темноте раннего белорусского утра. Ему не приходится каждую секунду бороться за то, чтобы просто выжить. Он может лежать здесь и слушать воркование голубей на крыше и мечтать о своих лесах, реках, о деревянных избах, на которых устраивают гнезда аисты.
— Спасибо, Вивьен.
Он вздыхает, откидывается на подушки и тут же засыпает, словно захлопнулась дверь.
Глава 75
Воскресенье. Готовлю завтрак для Эвелин и девочек, отношу Кириллу поесть.
После завтрака Бланш, в элегантном жакете, который сама сшила, отправляется на утреннюю службу в Сент-Питер-Порт. Эвелин читает Библию, Милли играет картонными куклами с вырезанными одежками. Я открываю окно на кухне. Стоит прекрасное летнее утро, в вышине висит легкая серебристая дымка, словно синеву неба накрыли кисеей. Через открытое окно в кухню струится зеленый от пыльцы воздух и песня дрозда, сидящего на грушевом дереве. Некоторое время я просто слушаю.
Раздается еще один звук — мотор. Должно быть, это человек, которого послал Пирс. Даже быстрее, чем обещал. Джонни говорил, что прибудет лошадь с повозкой, но, судя по звуку, это трактор. «Слава Богу, — думаю я. — Спасибо, Господи».
Шум двигателя приближается. Слишком быстро для трактора. Звук обрывается скрипом тормозов по дороге прямо у моих ворот. Слышу, как скрипят шаги по гравию. Они направляются к моему дому. Много шагов.
Громкий стук в дверь эхом разносится в тишине дома. Сердце замирает в груди. Иду открывать.
Мужчина, который стоит за дверью, одет в коричневую форму «Организации Тодта». Он невысокий, упитанный, серьезный. На нем очки в тонкой металлической оправе, за стеклами которых холодные светлые глаза. Позади него еще трое мужчин из ОТ. У всех на рукавах красные повязки со свастикой.
— Миссис де ла Маре?
— Да.
Мне кажется, что все вокруг нереально, как будто я парю высоко над собственным телом. Как будто сейчас в моей груди бьется чужое сердце.
— Я собираюсь обыскать ваш дом, — говорит мужчина. У него сильный акцент, но я прекрасно понимаю. — Вы должны выйти из дома. Вы и все остальные, кто живет здесь.
Я бросаюсь в гостиную.
— Милли, выйди во двор.
Услышав мой голос, она слушается без разговоров. В ее руке по-прежнему зажата одна из картонных кукол.
Эвелин не двигается с места.
— Нам нужно немного посидеть во дворе, — говорю я.
Она озадаченно смотрит на меня.
— Не понимаю зачем, Вивьен. Мне и здесь вполне удобно.
— Мы должны. Нам приказано. Сейчас.
Эвелин хмурится:
— Что ж, кто бы это ни был, им придется подождать. Им следует знать, что я не люблю, когда меня подгоняют. Пусть проявят хоть немного уважения.
Артемьев Р
рейтинг книги
