Чтение онлайн

Он попытался поставить меня на ноги, но я валилась на землю, словно из меня в один миг вынули все кости. Колени дрожали, подкашивались. Меня трясло и знобило, будто в лихорадке.

– Не нужно плакать, слышишь? Все позади, девочка, – сказал он, кинув едва заметный взгляд в сторону.

Я знала, что там, но не повернулась. Смотреть на убитое животное не было сил. Тем более, что и смотреть-то я теперь могла лишь одним глазом.

– Тебе нужен лекарь, – внимательно осмотрел меня мужчина.

Отчаянно замотала головой. Лекаря в этой чаще можно найти только за стенами монастыря.

А возвращаться туда для меня было равносильно смерти. Лучше дикий кабан.

– Отпустите меня, – попыталась вывернуться из захвата. – Я пойду… Мне нужно.

Страх снова расцвел в сердце черным ядовитым цветком. В воспаленном мозгу билась лишь одна единственная мысль – бежать!

– Не бойся, не обижу, – понял по-своему мои отчаянные сопротивления. – Меня зовут Эдхард … И клянусь честью, от моей длани ты не пострадаешь.

Кабан казался все более и более привлекательным. Мне был известен лишь один Эдхарда, который в этот момент мог прохаживаться по Шивонскому лесу. Я забилась в его руках сильнее, попыталась вырваться. Большие ладони теснее сомкнулись на талии. В голове начало пульсировать, кожу обожгло огнем. Яд начинал проникать в кровь, туманя сознание.

– Отпустите! – попыталась крикнуть. Но с губ сорвался лишь сип. Даже я сама с трудом могла разобрать, что лепечу. Губы тоже начали распухать.

– Не обижу, слышишь! – повторил воин, пытаясь достучаться до моего сознания. – Тут недалеко есть монастырь, там должен быть врачеватель. Я отвезу тебя…

– Нет! – прошептала из последних сил.

Перед глазами закружилось, завертелось. В голове полыхнула яркая вспышка, и я провалилась в темноту.

Глава 3

Эдхард Мак-Альпин Горарский

Девочка мне понравилась. Маленькая, хрупкая. Грязнуля правда, но в запачканном личике ясно угадывались тонкие черты. От нее одуряюще пахло свежей мятой, сладкими, нагретыми на солнце ягодами земляники и лесом.

Я втянул носом воздух, впитывая этот аромат каждым дюймом развернутых легких.

– Моя! – пророкотал зверь внутри. И я с ним не мог не согласиться. Моя!

Подхватил хрупкое тело на руки и двинулся в сторону лагеря. Потом нужно будет послать кого-то за кабаном. Славный будет ужин, сытный. Сегодня мне до невозможности везет. Потрясающая добыча, как ни крути. Даже две. И упускать ни одну из них я не собирался. Кабан и так уже добегался. Да и малышка тоже. Решение оставить себе такую прелесть крепло с каждым шагом.

Думаю, с родственниками этой замарашки я смогу легко договориться. Сотня золотых для селянина целое состояние, продадут и не посмотрят вслед. Люди алчные и жестокие, а такому сокровищу явно не место на полях и возле скота. У меня ей будет однозначно лучше. Она оценит…

Жизнь перестала казаться такой уж мрачной. Осталось забрать принцессу из монастыря, и дня через два мы уже вернемся в Демиро. Придется изнеженной ханарской девице смириться с тем, что у меня есть кто-то для души и сердца. Впрочем, мне ее описывали как весьма умную особу. Не может же она всерьез полагать, что династический брак перерастет в искренние чувства. Мы, оборотни, можем полюбить

лишь истинную пару, а это явление настолько редкое, как и истинная магия фей-ир.

Впрочем, если и не смирится, думаю, ее быстро можно будет задобрить украшениями и еще чем-то, что все бабы любят. Человеческие женщины падки на побрякушки как сороки. И такие же громкие и болтливые. А затем и дети пойдут… Пусть ими занимается.

Даже несмотря на недовольство принцессы, отказываться от этой малышки я не собирался. Встретить ту, на которую настолько остро реагирует зверь, большое счастье.

Запах дыма проник в нос, подсказал, что лагерь уже близко. Потянул горьковатый воздух, в котором остро ощущались ароматы древесины и мяса. То, что нужно. С утра маковой росинке во рту не было. На охоту нужно идти голодным, никак иначе. Девчонку тоже не мешает покормить.

Она была легкой, словно перышко. Загрубевшие ладони ощущали выступающие ребра и позвонки. К ней бы лекаря еще. Но бедняжка так всполошилась при упоминании о монастыре, что я решил отказаться от этой идеи. Лагерный врачеватель тоже справится. Фей-ирский плющ растение гадкое и ядовитое, но отнюдь не смертельное. Можно вылечить последствия и подручными средствами.

Я снова взглянул на поврежденное личико. Опухоль увеличивалась, окрашивала нежный сливочно-белый цвет кожи ярким багрянцем, а тонкие черты превращала в грубые, мясистые бугры. Бедняжка... Жизнь, видимо ее не баловала. Но, тем лучше... значит, будет больше ценить то счастье, которое буквально свалилось на нее в моем обличии.

Даже не представляю, что толкнуло молоденькую девочку на скитания по лесу. Родители? Опекуны? Люди отвратительные существа. Жестокие даже к собственной расе. За кусок хлеба готовы продать душу, и слепо поклоняться тем, кто этого хлеба даст побольше. Даже если при этом будет унижать и гнобить.

И жалкий Роверт такой же. Безумный отвратительный тиран. Довел свою страну войнами и слепой жаждой чужих территорий до изнеможения. А простому народу расхлебывать. Разоренные, незасеянные вовремя поля привели к голоду и смертям. Уже несколько лет прошло после подписания договора о перемирии, а Ханар до сих пор отойти не может.

Задумавшись, не заметил, как за густыми стволами деревьев показалась поляна, на которой мы разбили лагерь. Решили организовать стоянку поближе к монастырю, привести себя в порядок и вечером наведаться в обитель Дев Аскетовых. Перед чопорными монахами и невестой надлежит показаться истинным королем со свитой, а не странствующими бродягами.

Все взгляды тут же скрестились на мне. В них светилось удивление и немое любопытство – не каждый день правитель Горара притаскивает из ближайших лесов невинных сельских дев. Но я и ухом не повел, лишь перехватил девчонку поудобнее и слегка показал клыки. Моя добыча. Теперь никто не позарится.

– Сэм, там туша кабана. Сгоняйте и принесите в лагерь, – кивнул другу. – Сегодня на ужин будет дичь.

Асемин с трудом отвел ошеломленный взгляд от моей ноши, но деликатно промолчал. Лишь светлые пшеничные брови остались вздернутыми, а на лице застыло глуповатое выражение всепоглощающего изумления, словно не мог поверить в то, что видит.