Чтение онлайн

Я резко развернулась, впилась глазами в волка. Он вздернул настороженно голову и угрожающе оскалил клыки. Он опять это сделал, опять попытался прогнуть меня под свои желания. Язык прилип к небу, моментально высушило гортань. Я и сказать ничего не могла, даже рот открыть. Лишь мотнула отрицательно головой — не пойду. А ночную тишину внезапно прорезал тревожный звук колокола, и вдруг я поняла, что в воздухе ощущается ненавязчивый тонкий запах гари.

Принюхалась. Терпкий привкус дыма оцарапал голо, оставил горечь на языке. Мне прекрасно был знаком и этот вкус, и этот запах. А

еще то, какой опасной может оказаться вырвавшаяся из-под контроля огненная стихия, каким ненасытным нутром обладает и непомерной жаждой людских жертв. Ее бездонную утробу ничто не способно удовлетворить. Ничто… кроме…

От ужаса все внутри похолодело, и я резко бросилась к двери. Но Эдхард в последний миг перехватил меня, слегка прикусив за бедро. Возмущенно зашипела и потерла неприятно покалывающее место.

— Там пожар! — крикнула, не понимая, почему должна объяснять очевидные вещи. — Вдруг нужна помощь!

Теперь уже отчетливо слышался и нестройный гул голосов, и отчаянные крики, и что где-то там, совсем рядом, надрывно плакал маленький ребенок. Он звал маму, громко и жалобно, сквозь разрывающие душу рыдания и острый ужас. Я словно наяву видела охваченное языками пламени маленькое тельце, запачканные сажей щечки и набитого соломой игрушечного зайца, которого малыш крепко прижимал к груди.

— Пусти! Нужно помочь! — таки вырывалась из захвата и уже почти открыла тяжелую створку.

— Стой, глупышка, погоди же!

Черный волк внезапно со всей силы толкнул меня в бедро. Я, тонко вскрикнув, упала на спину. Воздух выбился из груди, легкие болезненно сжались. Я едва была способна дышать, придавленная весом огромной звериной туши. Лохматая морда зависла всего в нескольких дюймах от моего лица. Взгляд волка, серьезный и немного обеспокоенный, изучающе прошелся по мне. Глаза казались заполнены жидким золотом, искрились в темноте, как самые яркие звезды.

А крики между тем звучали все громче и громче. Удушливый запах заползал в щели между досками, отравляя все вокруг тошнотворным смрадом. И ребенок кричал, еще больше захлебываясь, отчаянный зов прерывали звуки хриплого надрывного кашля.

— Пусти! — попыталась отпихнуть Эдхарда.

В меня словно вселился какой-то демон. Я отбивалась изо всех сил, колотила кулаками по звериной груди, стараясь избавится от тяжести чужого тела. Кричала и брыкалась, будто от моего сопротивления зависит жизнь.

— Шэнна! Очнись! Посмотри на меня! — сквозь липкий туман проник в голову ясный, как хрустальный ручей приказ.

Заполненное дымкой сознание словно омыли ледяные воды горной реки, на миг замораживая все внутри. Будто в жару хлебнул из источника, и лоб заломило от холода чистой воды.

Уши заполнила странная тишина. Она оглушила, заставила ошеломленно замереть. Прерывистый вздох вырывался из груди и вместо наполненного дымом воздуха в легкие проник свежий аромат раннего утра. Я снова вздохнула, принюхалась, ошалело хлопая глазами.

— Успокоилась, малышка, — Эдхард медленно, словно боясь дать мне волю, отступил.

Я хрипло прокашлялась, снова сделала глубокий вдох, растерла ладонями мокрые щеки. Оказывается, я плакала и даже не заметила

этого.

— Что… Что это было? — удивленно спросила.

Медленно села на земле, невольно поморщилась. Оказывается, я крепко приложилась об пол и даже не почувствовала боли.

— Иллюзия, малышка.

— Иллюзия?

Глупо повторила, как тот дрессированный ворон, которого видела однажды в цирке.

— Да, и направлена она была конкретно на тебя.

— На меня — снова повторила.

Видимо при ударе об пол из меня не только дух вышибло, а и остатки мозгов.

— И я бы хотел узнать, Шэнна, кто тебя ищет. Причем настолько могущественный, что заручился поддержкой фей-ир, а именно древнейшего рода Дома Иллюзий.

Я сглотнула. Грудь расперло, будто в легких поселился огромный огненный шар, и он рос… рос, пытаясь прожечь меня насквозь.

— Что такое «дом иллюзий» — спросила едва слышно, чувствуя, как волосы на загривке становятся дыбом.

Глава 17

Звезды на небе постепенно гасли не в силах сражаться с новым рассветом. Старые двери конюшни распахнулись настежь, прохладный ветерок прошелся по нагревшемуся за ночь помещению. Все еще спали, тихо и спокойно. Их не в силах было разбудить это слабое дыхание пробуждающегося города.

Я, ежась, обхватила себя за плечи. Присев на порог рядом с волком, смотрела на просыпающийся мир. Так хотелось прижаться к теплому пушистому боку, но я сдержалась, и вместо этого наоборот отодвинулась.

Кто бы меня не искал, а опасность миновала. Интуиция смолкла и притаилась где-то на задворках сознания. Но слова Эдхарда заставили задуматься всерьез. О Доме Иллюзий я ничего не знала, более того, даже предположить не могла, кто мог прибегнуть к помощи таинственных фей-ир: отец или Арура.

— Так что же это за дом такой? — повторила вопрос, скосив глаза на волка.

Он переступил с лапы на лапу, обвил их пушистым хвостом.

— Королевством Нардгейл, как ты, наверное, знаешь из легенд, управляет ее величество Рхианнон, — прозвучал в голове знакомый голос. — А первым советником является его высочество принц Бриннэйн…

Я кивнула. В легендах эти особи часто встречались — мудрая и древняя королева и ее братец-близнец, которому «повезло» родиться на несколько минут позже единоутробной сестрицы и не получить право на престол. Но даже если допустить, что королева и принц существовали на самом деле, то им должно быть лет этак тысячу, если не больше.

Когда первые демиурги, супруги Тирейра и Гильфред, нашли Мизелью и заселили ее различными существами, фей-ир оказались одной из первородных рас. Именно Тирейра взяла покровительство над этим народом и одарила их невообразимыми дарами небес: безграничной магией, долголетием и властью над всеми живыми существами. Она питала надежду, что именно лесной народ станет ее преемниками, когда демиургам придет черед покидать этот мир. Но, к сожалению, вместе с великими демиургами исчезли и сами фей-ир. Постепенно, незаметно они тоже покинули Мизелью по неизвестной причине. Лесной народ остался жить лишь в легендах.