Чтение онлайн

– У нас не самое плохое правительство. Жить можно.

– Ну да, – Мадина насмешливо фыркнула. – Их кредо – это процветание Лидоны и благополучие каждого лидонца! Причем благополучие они трактуют как сохранность каждой конкретной лидонской задницы, чтоб она, упаси боже, не села на колючку, не получила пинка…

Сотимара встал и тихонько выскользнул из кабины. Когда Мадина ударялась в такую лексику, он терпел-терпел, а потом уходил. Он не мог примириться с тем, что воплощение красоты и женственности запросто говорит о задницах, и потому спасался бегством. Любая фаянийская аристократка скорее согласилась

бы повеситься на собственных чулках, чем затронуть в светской беседе настолько неизящную тему.

– А что вам тут не нравится? – покосившись на закрывшуюся дверь, осведомился Мартин.

– Их трусливый приземленный прагматизм! Консерваторы постоянно твердят, что главное – это благополучие, благополучие и еще раз благополучие. Мы должны плевать с высоты на конфликты между другими мирами и придерживаться нейтралитета ради хваленого лидонского благополучия! Денор все больше наглеет, два года назад он сожрал один за другим три суверенных мира – Хальцеол, Раглоссу и Валену, и все уважающие себя государства заявили протест, а Лидона ограничилась пространными пожеланиями, чтобы обстановка в Галактике оставалась стабильной и никто не нарушал сложившегося равновесия. Ну, я не знаю, это просто смешно! Тот, кто голосует за консерваторов, голосует за сытое равнодушие!

– Классная предвыборная речь, – сказал Мартин. – Я только не понял, Мадина, какую политику предлагаете вы?

– Я предлагаю политику активного выражения своего негативного отношения к тем безобразиям, которые творит Денор! – Переведя дух, она добавила: – Без насилия, конечно.

Дорога вильнула, огибая лесистый холм. Мадина собиралась еще что-то сказать, но замерла с приоткрытым ртом, а потом спросила:

– Это Эгтемеос?

– Похоже…

Мартин резко нажал на тормоз, бронекар остановился.

– Несколько месяцев назад, когда я была тут в последний раз, он выглядел лучше, – прошептала Мадина.

– Он еще на позапрошлой неделе выглядел лучше.

Позади стукнула дверь, в кабину вошел Сотимара.

– Паад, можно ваш бинокль? Я не могу рассмотреть, что там, но как будто что-то изменилось…

Мартин молча протянул ему бинокль.

– Там есть кто-нибудь живой? – нарушила паузу Мадина.

– Сейчас узнаем.

Гладкая светло-серая стена десятиметровой высоты, и над ней возносятся, стеклянно поблескивая, ступенчатые многогранники небоскребов – так выглядел Эгтемеос раньше. Теперь стены не было, вместо нее тянулся бесформенный вал обломков, из которого торчали покореженные прутья арматуры. Небоскребов тоже не было. Гигантские кучи битого псевдостекла, бетона, кирпича, разметанные бревна, куски нержавеющих металлических труб, разноцветные лохмотья кабелей… Все раздавлено и перемешано, облеплено подрагивающими под редкими каплями дождя воздушными вьюнами.

Бронекар медленно полз по бывшей улице, объезжая завалы. Вдруг откуда-то сбоку на дорогу выскочил человек в грязной одежде, с забинтованной головой. Он размахивал руками, губы шевелились. Затормозив, Мартин распахнул дверцу:

– Что у вас тут случилось?

– Нападение с воздуха. У вас есть какие-нибудь лекарства?

– Да. Где остальные?

– Здесь, рядом…

Выжившие

обитатели Эгтемеоса соорудили хижины из бревен и кусков синтетического полотна. В самой большой разместился госпиталь. Инопланетяне и валвэнийцы жили бок о бок. Уцелело около двух сотен человек, почти все получили ранения. К Мартину подошел, прихрамывая, Панасов – тоже с окровавленными бинтами на голове, левая рука на перевязи. Его запавшие глаза с красноватыми прожилками нездорово блестели.

– Вам повезло, Паад. Вас тут не было, когда это случилось.

– Кто на вас напал?

– Если б я знал… – устало вздохнул босс Эгтемеоса.

– А где Соланж Унарре?

– В госпитале. Она пока жива, но долго не продержится, – лицо Панасова слегка сморщилось, однако он овладел собой. – Паад, у вас машина. С водой у нас проблем нет, но продукты кончаются.

– Сегодня же привезу. Пока забирайте то, что есть, разделите на всех. Как произошло нападение?

К ним присоединились Мадина и Сотимара. Вокруг их группки собирались измученные, оборванные люди.

– Неизвестно, что это было. Как будто на Эгтемеос обрушился гигантский невидимый молот, несколько раз подряд. Больше всего похоже на гравитационные удары. Я никогда не слыхал о том, чтоб у кого-то было такое оружие…

– Я тоже. Кто-нибудь рассмотрел атакующих?

– В небе над нами не было никаких аппаратов. По крайней мере, в зоне видимости, ниже облаков. Это случилось днем, и те, кто находился на улице, остались живы. Правда, не все… Некоторых раздавило прямо на улице, – Панасов помолчал, его воспаленный взгляд блуждал по лицам слушателей. – Мы пытались разбирать завалы, но это бессмысленно, живых там нет. Разрушения не те, что бывают при землетрясениях, все раздавлено, спрессовано.

– Почему столько раненых?

– После первой… атаки была вторая. Груды обломков начали словно бы взрываться, во все стороны летели куски. Так мы потеряли еще с полсотни человек. Кто-то хотел уничтожить Эгтемеос, и он это сделал.

Дождь тихо шелестел над мертвым космопортом, барабанил по натянутым кускам рваного полотна, заменяющим крыши. Искристо-синее, оранжевое, белое с золотыми звездами… Островок упорядоченности среди хаоса. Из госпиталя доносились глухие стоны.

– Медикаменты, – встрепенулся Мартин. – Сейчас принесу. Не знаю, хватит ли на всех…

Его комбинезон промок, капли стекали по шее за ворот. Ко лбу Мадины прилипли темные пряди, зато несмываемый макияж не пострадал. Сотимара накинул на голову капюшон своего шелкового княжеского плаща. Обитатели Эгтемеоса не обращали внимания на дождь: он был мелочью по сравнению с недавней катастрофой.

– Подонки… – прошептала Мадина, негодующе сузив глаза. – Мартин, кто мог это сделать?

– Не знаю, – он направился к бронекару, на ходу просчитывая возможные варианты, но ответа не было. Ни один из миров не владеет оружием, которое действует таким образом. Как и Панасов, он о подобных вещах не слыхал. Чьи-то новейшие разработки? Или опять кто-то откопал древнее имперское оружие массового поражения, в свое время надежно засекреченное? Так или иначе, а Кадм – неподходящий полигон для испытаний: все, что здесь происходит (если оно происходит в заметных масштабах), без задержки фиксируют наблюдатели на орбите.