Чтение онлайн

– Это уже не Келма, – возразил Мартин. – Саваш. Скоро будем в Эгтемеосе. Если не завязнем…

– Хорошо бы поскорее, – Мадина сжала подавшийся под пальцами мягкий подлокотник кресла. – Я найду его и добьюсь, чтоб его судили! В Эгтемеосе есть свое самоуправление, есть законы и даже тюрьма. Идеолог работорговли должен сидеть в тюрьме.

– Вы думаете, Панасов и Унарре возьмут вашу сторону?

– Наверняка. По слухам, они оба жулики с нечистой совестью, но при этом вполне нормальные люди. Вот Делберс, их конкурент, был настоящий фашист… Он планировал открыть в Эгтемеосе невольничий рынок, а они на это не пошли. Они меня поддержат.

– Скорее всего… – поразмыслив, кивнул Мартин. – А как вы собираетесь искать этого субчика? Мы не знаем

ни кто он такой, ни как он выглядит…

– Зато знаем его образ мыслей и манеру говорить! Знаем характерные поведенческие черты. Я же сказала, Вениамин Эш – человек-отражение. Когда мы с ним были близки, он копировал меня очень точно. И другие свои увлечения тоже точно копировал. Мы найдем преступника по слепку его личности, который нес в себе Эш.

– Превосходно, – оценив ее идею, согласился Мартин. – Мадина, вы молодец, голова у вас работает. Только искать его буду я, идет?

– Мы могли бы и вместе, параллельно… – Она протестующе свела брови.

– Лучше не надо. Вы можете раньше времени выдать свои эмоции, спугнете его, и он сбежит. Работорговля – тяжкое преступление. Если в активе у этого парня есть и другие жертвы, кроме вас, нервишки у него должны пошаливать.

– Я буду просто вращаться среди людей и присматриваться, это не вызовет подозрений.

– Там посмотрим.

Ее способность к самоконтролю вызывала у Мартина оправданный скепсис. А этот тип, таинственный «вожак» Эша, ему тоже позарез нужен… Главное – поскорее его поймать, а там уж Мартин постарается выжать из него всю полезную информацию.

– Мадина, я тут засек одну неувязочку в вашей версии.

– Да?! – Она повернулась к нему, готовая спорить.

Он рассказал ей о дружбе Эша с борешанистами, о его непререкаемом авторитете среди этих ребят.

– Если он такая бесхребетная личность, как вы утверждаете, он вряд ли стал бы у них лидером. Не сходится.

– Сходится! – Мадина азартно прищурилась. – То же самое наблюдалось, когда Эш, как ассистент профессора Кошани, работал с первокурсниками. Он перенимал обаяние профессора – Кошани ведь был необыкновенно обаятельный человек, правда? – и они слушали его, раскрыв рты. Потом, позже, разбирались, кто есть кто. Здесь то же самое. Если Эш, когда общался с борешанистами, подражал своему кумиру… Он выступал как проводник его влияния, понимаете? Мартин, это очень плохо! Не знаю, зачем им понадобились борешанисты, но вдруг для какой-нибудь гадости. Поехали побыстрее.

– Мы едем так быстро, как можем. По этой келмацкой дороге ни одна машина не пройдет. Наш бронекар – исключение.

– Вы же сами сказали, что это уже не Келма, а Саваш!

– Я использую прилагательное «келмацкий», как пристойный синоним другого слова, – ухмыльнулся Мартин. – По вашему примеру. Я принял к сведению все, что вы сказали. Очень может быть, что вы не ошибаетесь. Поменяемся?

– Давайте.

Он притормозил, и они поменялись местами. Пять часов за рулем, в самый раз отдохнуть… Нескончаемый дождь обволакивал машину водяным коконом, дорога исчезала в тумане. Мартин откинул спинку кресла – когда двигались по трассе, он спал прямо в кабине – и прикрыл глаза. До Эгтемеоса – двое суток пути. А если дождик вдруг стихнет, всего сутки или даже меньше. Последние несколько дней прошли спокойно, без неожиданностей. Мартину немного не хватало снов про город под желтым небом, и это осознание вызвало у него снисходительную усмешку: ты даешь, парень! И все-таки очень хотелось узнать, что там было еще, там ведь много чего было, а он никак не может вспомнить… Стоп, почему – вспомнить?.. Не вспомнить, а вообразить. Но в том-то и дело, что известный во многих мирах писатель Мартин Паад был не беллетристом, а документалистом. Он не мог придумать про приснившийся город ничего нового, и вместе с тем его не отпускало ненормальное ощущение реальности событий, случившихся во сне.

Назавтра болотную страну сменила пересеченная местность с холмами и перелесками, такая же отсыревшая и туманная, но более

привлекательная на вид. Дорога обмелела. Это значит: если раньше колеса бронекара погружались в грязь на две трети, то теперь всего на четверть. Невысокие округлые холмы, беспорядочно раскиданные по равнине, одевала изумрудно-зеленая травка. Мокли под дождем смешанные леса: лиственные деревья, деревья с султанами зеленых нитей, пышно клубящийся кустарник с разноцветной хвоей – и все это древесное столпотворение перевито сиреневыми лианами, увешано бледными спиралями воздушных вьюнов.

– Плод экспериментов «Дендроэкспорта», – объяснила Мадина. – Они тут кое-что высадили, потом эвакуировались, а флора осталась и перемешалась с местной. Трава тоже их. Та самая, на которую можно сажать магнитоплан, и она не помнется.

Сотимара, привстав, рассматривал пейзаж, прижимая к глазам полевой бинокль.

– То-то она такая красивая… – отозвался Мартин. – Значит, мы уже близко?

– Да. Мы с Эшем ехали в Келму по этой дороге, тогда здесь было сухо.

Спустя час пошли перелески попроще: тут обитали деревья лиственные и с зелеными нитями, на ветвях болтались воздушные вьюны. Полигоны «Дендроэкспорта» остались позади. Однако дорогостоящая нарядная трава для газонов сумела-таки добраться сюда, одолев своих кадмийских конкурентов, и открытые участки манили шелковистым изумрудным покровом.

– Да эти деятели оставили тут после себя настоящую экологическую катастрофу! – заметила Мадина. Правда, без особых эмоций: все-таки она специализировалась на борьбе с насилием, а не на экологии.

Разбрызгивая грязь, бронекар обогнул очередной холм, и Мартин увидал слева от дороги группу построек. Если точнее, то группу развалин. Частично их заслоняли деревья, но все равно можно было рассмотреть деревянные платформы на сваях, грубо сколоченные башенки, бревенчатую ограду, накренившийся флагшток. Затормозив, он взял у Сотимары бинокль: халтурная работа, все перекошено, искривлено, еле держится. Сунешься туда и получишь бревном по темени.

– Это городок борешанистов, – сказала Мадина. – Времянка, для игры. Они его давно построили, еще до эвакуации.

– Значит, осталась последняя сотня километров, – Мартин вернул бинокль фаянийцу. – Вот приедем в Эгтемеос и закажем роскошный ужин в лучшем ресторане. Кто-нибудь против?

Таких, кто против, не нашлось.

– Если Эш дружил с борешанистами, – заговорила чуть погодя Мадина, – они, возможно, знают, кто был вожаком. Мы его быстро вычислим.

– Посмотрим, – Мартин повернул вправо, объезжая невинного вида озерцо посреди дороги. – У меня сложилось впечатление, что вожак постоянно прятался за спиной Эша. Мадина, вы когда-нибудь были борешанисткой?

– Нет. Моя младшая сестра борешанистка, а я никогда не увлекалась играми. Мне хватает науки, общественной деятельности… – Она вздохнула, почему-то с сожалением.

– Ваша общественная деятельность – тоже игра. Не согласны? Кстати, почему вы не занялись политикой?

Мадина снова вздохнула.

– Мне перекрыли кислород. Эти мерзавцы-консерваторы… Когда я вышла из тюрьмы, я хотела баллотироваться в парламент, все наше движение меня поддерживало. И не только… Мы утерли нос Денору, это многим понравилось! Так вот, когда мою кандидатуру выдвинули, ко мне прислали для приватной беседы некую личность из президентской службы безопасности. Аккуратная такая дамочка, похожа на школьную учительницу или на менеджера мелкой фирмы. И она прозрачно намекнула, что, если я полезу в политику, со мной произойдет какой-нибудь несчастный случай, потому что шансы у меня есть, а Лидоне совсем не нужен конфликт с Денором. Мол, меня уберут без всякой личной неприязни, чтобы не допустить дальнейших дипломатических осложнений. Разумеется, у этой стервы была с собой электронная глушилка, так что записать наш интересный разговор я не смогла. Потом я еще два раза пробовала… и опять меня предупреждали. Все не нарадуются, какое у нас либеральное правительство, а на деле это беспринципные шантажисты!