Чтение онлайн

Редактор газеты высказывает гипотезу о том, что дама будто бы сама последовала за мужчиной в аэропорту и что факта похищения не было. В самом деле, похищение никак не подтверждено. По мнению очевидцев, мужчина, о котором идет речь, вовсе не вынуждал старуху следовать за ним... Полагают, что речь идет всего-навсего об элементарном недоразумении. Я готов спорить с вами на взрослый нейтрон против страдающей насморком молекулы, что завтра об этой истории не помянут ни слова. Это тот тип происшествий, который соскальзывает с наборных гранок, как глицериновая слеза со

щеки Брижит Бардо.

Когда я дочитал статью, соседний столик опустел: обе горлицы упорхнули на свою работу.

Значит, я могу погрузиться в творческие размышления. В любом расследовании, когда у вас, как у Декарта, есть свой метод, в определенный момент необходимо подвести итог. Такой момент наступил.

Если следовать хронологическому порядку, то какими же элементами располагаем мы на данный момент?

Первый. Какие-то типы похищают мамашу Берю, держат ее взаперти на протяжении двух дней и отпускают на свободу, не причинив ей никакого вреда и не дав ей никаких объяснений.

Второй. Какое-то время спустя после освобождения ББ эти же самые люди (по меньшей мере, приметы одного из них совпадают) перехватывают в аэропорту американку, которая как две капли воды похожа на Берту. С тех пор о ней ничего не известно, а ее секретарша томится в ожидании, попивая кока-колу...

Третий. Поиски, предпринятые с действенной помощью мамаши Берю, привели нас, правдами и неправдами, на виллу, снятую крупной звездой киноэкрана для своего сына. На вилле проживает нянька ребенка. В Мэзон-Лаффите все выглядит нормально.

Четвертый. Что касается Фреда Лавми – никаких улик. Это симпатичный тип; его менее симпатичный секретарь неизвестен нашей Толстухе.

Я прекращаю перечисление. Вот что я имею. Что же это все в сущности означает? На данный момент единственное, что необходимо выяснить, так это существует ли какая-нибудь связь между мисс Унтель и Фредом Лавми.

Вы видите, что умение детально разобраться в фактах приносит пользу. Таким образом удается упорядочить проблемы.

Я прошу официанта принести одновременно кофе и счет. Я чувствую себя в экзальтированном состоянии, благоприятном для решительных действий. Я намереваюсь пролить свет на эти разноречивые загадки. И, как нет ни малейшего сомнения в том, что я самый красивый полицейский Франции, так же у меня нет ни малейшего сомнения в том, что я сдержу свое обещание.

Клянусь!

В этот послеполуденный час отель «Георг X» пуст, как конференц-зал, в котором собралась бы выступить мадам Женевьева Буибуи 26 .

Швейцар в серой ливрее с красными обшлагами, похожий на генерала вермахта, в момент, когда я появляюсь в поле его зрения, с сосредоточенным видом подсчитывает свои чаевые.

Холл почти пуст. В регистратуре тип во фраке одним осторожным пальцем приводит в действие пишущую машинку, а между вращающейся дверью и тяжелой портьерой оконного проема бледный молодой лакей читает последний номер газеты «Тен-тен» 27 .

Я подхожу к швейцару.

– Прошу прощения, дайте, пожалуйста, небольшую справку.

Он засовывает пачку интернациональных банкнот в свой бумажник и соизволяет обратить на меня свой взор, за что я ему признателен.

– Что вы хотите?

– Это в вашем заведении останавливалась миссис Унтель?

Он смотрит на меня осуждающе, как будто я какой-нибудь помет нечистоплотной собаки или кожура гниющего овоща.

– Ну и что? – спрашивает он с пренебрежением, увеличивающимся словно Луна в возрастающей фазе.

Он представляет собой тип невыразительного урода с морщинистым лбом. Его взгляд подобен двум созревшим фурункулам, а его тонкий рот – это рот человека, привыкшего брать плату за свои слова

Я сую ему под нос мое удостоверение. Он бросает на него короткий взгляд. Вздох, который он издает, похож на разрыв газопровода Я – катастрофа для его работы Приставала, которому он должен отвечать без надежды получить чаевые

– Ваши коллеги уже приходили, – возражает он.

– Вы хорошо знаете, что полицейские настойчивы. Итак?..

– Совершенно очевидно, что она была у нас, все газеты об этом писали...

– Она долго жила здесь?

– Около трех недель...

– Хорошая клиентка?

– Превосходная. Особенно для ресторана. Так-так, сходство с мамашей Берю еще более полное, чем я предполагал.

– У нее было много посетителей?

– Не думаю...

– Например, этот господин?

И я ему показываю фото Элвиса. Вы признаете, что я упрямый, а?

Он разглядывает портрет.

– Неизвестен! – говорит он сдержанно.

– Когда миссис Унтель решила возвратиться в Нью-Йорк? Вместо того чтобы ответить, он осторожно скрещивает руки, утомленные бездействием.

– Послушайте, вам лучше взять интервью у ее секретарши... Она знает больше меня... Она здесь! Вы ведь в курсе? – спрашивает меня швейцар с чрезмерно хитроватым видом

– Доложите обо мне!

Он снимает трубку, втыкает какую-то фишку и что-то говорит по-английски

– Мисс Тенгетт вас ждет, – подводит он итог, кладя на место штуковину из пластмассы – Комната 201!

Я воздерживаюсь от благодарности и устремляюсь к монументальному лифту, обитому бархатом, в котором какой-то старый англичанин ожидает благосклонности лифтера. Парнишка продолжает читать о похождениях капитана Хэддэка. Я окликаю его.

– Эй, малыш! Не будешь ли ты так добр запустить свою ракету, мы готовы!

Он стремительно срывается с места.

– Четвертый! – говорит англичанин.

– Третий, – возражаю я.

Поклонник «Тентена» закрывает дверь лифта.