Жажда любви
Шрифт:
Он отпустил ее руку и снова поклонился.
– Увы, мне вряд ли пойдет хвост сатира.
– Да и для французских задниц это не лучшее украшение!
Но герцог на сей раз промолчал.
– Оба члена моей семьи отказались присоединиться к веселью, – вздохнула Джемма. – Истинные англичане: так напыщенны, так…
– Так прилично одеты, – вставил Гриффин. – В ту ночь многие выставляли напоказ колени, которые лучше никогда бы не показывать при свете. Я все еще не в силах забыть костлявые, узловатые конечности графа д'Оверня.
Джемма выглянула в приоткрытую дверь, ведущую в бальный
– Как чудесно все выглядит, Каро! Ты великолепна, как всегда великолепна!
Корбин немедленно последовал за Джеммой, так что Элайдже осталось только схватить шурина за локоть:
– Кто эта Каро, черт возьми?
– Смертоносно умная женщина. Секретарь Джеммы, – пояснил Гриффин. – Крутится возле нее вот уже четыре-пять лет. Вы ни разу ее не встречали?
Элайджа пожал плечами:
– Мои надежды ограничиваются одним горячим желанием: лишь бы она не уничтожила мою карьеру. Я верно понял, что все способности секретаря Джеммы направлены на устройство скандалов?
– Говорил же я, что вам это вряд ли понравится.
Они подошли к порогу. Гриффин распахнул дверь и отошел в сторону.
– Вот вам типичный пример ее деятельности.
Элайджа сделал шаг и оцепенел.
– Ад и проклятие! – выдохнул он.
– Зато лучше, чем сатиры. Никаких хвостов, – утешил Гриффин.
Элайджа осматривал комнату, чувствуя, как испаряются с таким трудом обретенные спокойствие и самообладание. Огромный стол красного дерева, обычно стоявший в столовой, сейчас был передвинут в центр бального зала. Но вместо посуды на нем красовалась гигантская розовая раковина, очевидно, вылепленная из глины. Повсюду были разбросаны розы. Длинные гирлянды цветов свисали с потолка до пола.
Сквозь туман, застилавший мозги, до герцога донеслись восклицания Джеммы, восхищавшейся цветами.
– Совсем как настоящие! И морские раковины! – взвизгнула она. – Изумительно, Каро!
На взгляд Элайджи, ничего изумительного в открывшемся зрелище не было.
На центральном украшении не было ни единого лоскутка.
Мало того, оно было выкрашено золотой краской. Жемчужины, приклеенные к телу через равные промежутки, можно было не брать в расчет.
Шурин наблюдал за обнаженной женщиной пристальным похотливым взглядом, из тех, которые так презирал Элайджа, хотя, нужно признать, только мертвец остался бы равнодушным при виде подобного украшения.
– По крайней мере у нее нет хвоста, – заметил Гриффин.
В этот самый момент молодая позолоченная дама наклонилась вбок, повозилась с маленьким возвышением, на котором стояла, и за ее изящной попкой вырос изумительный веер из павлиньих перьев.
– Пожалуй, я чересчур поспешил с выводами! – обрадовался Гриффин.
– Будь оно все проклято! – выдохнул Элайджа.
Глава 2
Роберта вошла в комнату как раз в тот момент, когда павлиний хвост развернулся во всей красе. Дворецкий, уже собиравшийся доложить о ее приезде, замер с разинутым ртом. Девушка ободряюще похлопала его по руке.
– Я сама представлюсь, – заверила она. – Моя кузина ожидает меня.
Он кивнул и попятился.
Что ж, значит, повезло, если учесть, что кузина вовсе не ожидала
Роберта шагнула вперед, но ее никто не замечал. Два джентльмена, столбами торчавшие у стола, пялились на обнаженную женщину. Вышеупомянутая особа, похоже, привыкла к мужскому вниманию, поскольку искренне им улыбалась. И при этом удивительно напоминала Роберте ощерившегося крокодила, если бы, разумеется, природа одарила крокодилов большими, мясистыми грудями.
Единственный джентльмен, не обращавший внимания на богиню, пронзал герцогиню уничтожающим взглядом. Должно быть, это и есть герцог. Бомонта часто изображали держащим поводья правительства или хлеставшим кнутом членов палаты лордов. Он выглядел человеком властным, обладавшим своего рода элегантностью… и казался бы даже красивым, не будь при этом так взбешен.
– Хотелось бы подчеркнуть, – ледяным тоном заговорил он, – что эта молодая особа с неприличным хвостом может уничтожить мою карьеру. Вечер, вне всякого сомнения, будет иметь огромный успех, но вы хотя бы на минуту задумались о приличиях? Среди моих влиятельных знакомых есть много людей, имеющих молодых незамужних дочерей. Стоит им бросить взгляд на подобное зрелище, и они никогда больше не переступят порога моего дома!
Однако герцогиню его слова, похоже, ничуть не тронули.
– Заверяю, что ни один человек в палате лордов не будет оскорблен. Скорее, искренне позабавится моим украшением стола. Мое отсутствие не помешало вам успешно находить поддержку у своих сторонников. Думаю, и мое присутствие никак не подействует на вашу карьеру.
– Очевидно, пребывание в Париже не повлияло на ваши умственные способности! – прорычал герцог.
Роберта нерешительно отступила, не желая становиться свидетельницей супружеской ссоры.
– Очевидно, ваши манеры за этот же период непоправимо испортились. Какая жалость!
– Он прав, Джемма. Ты чересчур наивна, – изрек второй джентльмен, с трудом отводя глаза от обнаженного украшения. Судя по сходству с герцогиней, это был ее брат, лорд Гриффин, и, следовательно, тоже родственник Роберты – как и сама герцогиня, очень-очень-очень дальний, если уж быть точным. Брови были темнее, но небрежно связанные на затылке волосы имели оттенок бренди. У брата и сестры были одинаковые губы-вишни, хотя он не обладал тем же безупречным совершенством черт. И хотя фрак был приятого голубовато-серого цвета, но выглядел так, словно хозяин напялил первое, что попалось под руку, поскольку жилет отличался странными рыжеватыми переливами.
– Полагаю, что эта Венера оскорбит женскую половину общества, – объявил лорд Гриффин.
– Она не Венера, а супруга Нептуна, – обиженно поправила леди, стоявшая в стороне. – Венера вышла из моды уже пять лет назад! – При этом она презрительно, как истинная француженка, скривила губы.
– Да, но это не Париж, – напомнил лорд Гриффин. – Мы люди куда более чувствительные и любим делать вид, будто не знаем, как выглядят различные части тела. Если действие и дальше будет разворачиваться с такой скоростью, вы в одиночку познакомите лучшую часть Лондона с видом своих прелестных бедер, а оно того не стоит.