Чтение онлайн

Теперь они развлекались и демонстрировали свои навыки, спускаясь по короткой лестнице. На первой террасе группа молодых людей в смокингах застыла при виде их, словно статуи в Помпеях. Наступила драматическая пауза; потом оркестр грянул джазовую мелодию. Навстречу своим подчиненным устремился Фернес; на нем был полковой мундир, выставлявший напоказ обширный, на удивление женственно округлый зад капитана.

– Пока вы тут все в сборе, – сказал он, положив на локоть Сабы свою потную ладонь, – я хочу познакомить вас кое с кем. – Потом, словно вспомнив о хороших манерах, добавил: – Девочки, вы хорошо выглядите. Молодцы!

На нижней террасе краснолицые слуги подбрасывали

в огонь ветки розмарина, на котором жарились два барашка. На длинном столе стояло угощение: яркие салаты, дрожащие террины, огромная индейка, горы креветок и устриц. Саба, успевшая проголодаться, глотала слюнки, но на нее тут же нахлынуло привычное чувство вины – здесь много еды, а там, дома, ее так мало, и это несправедливо.

– Вы только поглядите! – с детским восторгом воскликнула Арлетта. В отблесках пламени ее волосы казались золотыми. Она привела Сабу к другой лестнице, спускавшейся к бассейну, – там горели сотни свечей, они мерцали, напоминая огромный сапфир.

Саба пыталась отыскать среди моря лиц знаменитого мистера Озана. В ее представлениях он был старый, смуглолицый и толстый, типичный восточный богач, но не обнаружила никого, кто бы соответствовал такому описанию. Лица мужчин были в основном европейские, белокожие.

– Девочки, не отставайте. – Фернес, казалось, собирался представить их всем гостям.

– Приятно видеть свежую кровь, – прорычала одна из англичанок, вероятно, жена высокопоставленного военного; ее красное, некрасивое лицо не выразило никакой радости. – Как видите, многие из нас уже уехали домой.

Фернес подводил их все к новым группам; их бесцеремонно разглядывали с головы до ног и задавали почти те же самые вопросы: как они прибыли в Египет, морем или самолетом? Они поют или танцуют? Ах, как замечательно, как чудесно! Что за дисциплина! Кто-то добавил, что мужчинам нужны такие красотки. А что, они играют на музыкальных инструментах? Да, конечно, весело ответила за всех Арлетта: она сама играет на ксилофоне, а ее подруга – она больно щипнула Сабу – прекрасно играет на валлийской арфе. Кто-то восхищался их платьями и спрашивал про новости с родины. Некоторые говорили, что им стыдно за такое изобилие, но что поделаешь – нет смысла морить себя голодом в знак солидарности. Одна дама сказала, что, когда они год назад сошли с супругом в Дурбане, ее поразили две вещи: яркое солнце и обилие продуктов. Но теперь она тоскует по серому небу и дождю – по дому. Она страдает из-за разлуки с детьми, тем более в такое опасное время.

– Ладно-ладно, – перебил ее супруг. – Ты забыла о наших правилах? Никаких разговоров о войне в такой вечер. – Он обнажил зубы в улыбке. – Надо наслаждаться жизнью, пока есть возможность. Правда, девушки?

– Скорее всего, вы тут долго не задержитесь, – пробормотала женщина, прежде чем ее увели прочь. – Большинство семей военнослужащих уже перевели в Южную Африку или в Судан, где немного безопаснее. – На ее узком, типично английском лице блестел пот. Она показала им молодую вдову морского офицера, который скончался в здешнем госпитале. Невероятный храбрец. Вдова держала в руке маленькую рюмку шерри и вежливо слушала пожилого мужчину, который наклонился к ней и что-то рассказывал.

Луна поднялась выше и осветила вершины пирамид. На темном бархате неба зажигались все новые и новые звезды. Девушек передавали от группы к группе, словно редкое угощение. Потом окончательно стемнело, и лица на террасе стало трудно различать.

– Ого! Сколько же времени? – стали спрашивать пожилые гости. Горячими, липкими руками они пожимали руки актрисам и говорили, что были рады с ними

познакомиться и непременно придут на концерт. Но мистера Озана по-прежнему не было видно, как и мистера Клива. Саба не знала, то ли радоваться этому, то ли огорчаться, хоть и испытывала облегчение.

Когда старшее поколение удалилось, молодежь сняла смокинги и развязала галстуки-бабочки. Оркестр заиграл неторопливый джаз, и все двинулись к небольшому танцполу, оборудованному среди стройных пальм возле бассейна.

Мистера Озана не было. Чтобы скоротать время, Саба танцевала с долговязым молодым шотландцем, который наступал ей на ноги и тут же пускался в бурные извинения. Он сообщил, что он хирург, работает в Триполи и оперирует по шесть дней кряду.

– Какой приятный вечер! Жалко, что я такой никчемный танцор. – От его общества ее спасла группа пилотов из Королевских ВВС Западной пустыни. Парни упали перед ней на колени и стали клясться в любви до гроба.

Ей хотелось спросить, знают ли они Доминика Бенсона, но она побоялась нарваться на насмешки или, хуже того, объяснять их отношения, которых, по сути, и не было. И все-таки – какая идиотка! – она мечтала, что он вот-вот появится на террасе и увидит, как шикарно она выглядит в этом зеленом платье.

Она смеялась, танцевала и что-то говорила, когда вдруг наступила тишина. Резко оборвалась джазовая мелодия, стихли смех и разговоры. Все направили взоры на лестницу, по которой неторопливо спускался осанистый мужчина в поразительном смокинге цвета бургундского. Он любезно улыбался, пожимал руки, и вот уже джазисты заиграли «Ведь он такой хороший парень» [64] . Когда мужчина подходил к танцполу, возле Сабы появилась Арлетта; при лунном свете она казалась золотоволосой русалкой.

– Минуточку, дорогой. – Она обворожительно улыбнулась хирургу, ждавшему следующего танца, и отвела Сабу в сторону.

– Зафер Озан, – шепнула она с лукавой усмешкой в глазах. Ее волосы щекотали ухо Сабы. – Тот самый, о котором я говорила. Офигенно богатый.

Озан заметил их; он смотрел на них с другой стороны танцпола.

– Тебе не кажется, что он по-своему очень симпатичный? – Арлетта послала ему воздушный поцелуй. – В стиле Бунтера [65] . – И она помахала ему рукой.

Саба взглянула на Озана и отвела глаза. Лишь успела увидеть, как сверкнули его зубы, когда он жал руку своему очередному собеседнику.

– Его все любят, – сообщила Арлетта. Теперь она подняла руку и шевелила пальцами, посылая привет, словно робкая девочка.

– Ты откровенно флиртуешь, – сказала ей Саба.

– Конечно, – весело согласилась Арлетта. – И он не против, уверяю тебя.

Когда он направился к ним, Арлетта торопливо сказала:

– Дорогая, давай порадуем его. Я попрошу музыкантов сыграть «Ночь и День» [66] . Может, ты споешь? Он любит эту песню.