Чтение онлайн

Через год Константин Грацос, который возглавлял империю Онассиса, чуть было не вышел из себя, когда его спросили о Джекки.

«Пожалуйста не спрашиваете меня об этой женщине, — сказал он. — Она заслуживает презрения. Я не могу даже думать о ней. И не спрашивайте о ней Кристину, потому что она не выносит ее. Она сразу же откажется говорить о ней. Она не хочет видеть ее, даже слышать ее имя».

Сидя в своем кабинете небоскреба «Олимпик Тауэрс», Коста Грацос выглядел как олицетворение империи — высокий благородный мужчина с седыми волосами и в очках в роговой оправе. В свои семьдесят лет он был строен и энергичен. Жаклин

Кеннеди он называл только «она» или «эта женщина». Он не мог заставить себя произнести ее имя.

«Она из тех женщин, которых называют непечатными словами».

Он сжимает руки, костяшки его пальцев белеют при мысли о жене его лучшего друга. Затем он меняет тему разговора. «Я хорошо знал первую миссис Онассис и очень любил ее, — говорит главный помощник Онассиса. — Я обожаю Марию Каллас. Это была красивая и благодушная женщина, которая по-настоящему любила мистера Онассиса. Он сожалел потом, что женился на этой женщине. Слава Богу, Мария знала об этом. Он говорил ей о том, как несчастен в браке, и они продолжали свои отношения. Они много раз приходили в мой дом, когда приезжали в Нью-Йорк. Он очень любил ее и сожалел о содеянном.

Все это так печально. Я страдал, видя, как он разочарован. Если бы не Мария Каллас, он умер бы раньше. Он понял ей цену только после своей женитьбы, но было уже слишком поздно. После его смерти она заперлась в своей парижской квартире и не хотела никого видеть. Она даже не отвечала на мои телефонные звонки, а ведь я был одним из ее самых близких друзей после его смерти. Жизнь потеряла для нее всякий смысл, и она умерла 15 сентября 1977 года».

Однако для Джекки, которая, наконец, освободилась от своего греческого альбатроса и стала впервые в жизни независимой в финансовом отношении, жизнь приобрела особый вкус. Через шесть месяцев после похорон мужа она стала работать редактором-консультантом в издательстве «Викинг пресс».

На эту работу ей помог устроиться ее друг, Томас Гинзбург, президент нью-йоркского издательства. Джекки зарабатывала 200 долларов в неделю, у нее был свой кабинет и ненормированный рабочий день. Она занималась тем, что находила для издательства новых авторов.

В «Викинг» присылали печатный материал странного содержания, в издательство звонили какие-то ненормальные, в него поступали запросы со всего мира. Туда писали люди, которые просто хотели получить ответ с автографом Жаклин Бувье Онассис, как она теперь называла себя.

Джекки помогала в организации выставки об изменении социальной роли женщины в XVIII веке. Она посетила Москву вместе с Томасом Ховингом, директором «Метрополитен Музеум Оф Арт» и впоследствии издала альбом фотографий «В русском стиле». Во время презентации ее первой книги «Викинг» устроил обед в ее честь в зале «Версаль» отеля «Карлейль». На презентации отсутствовали представители «Нью-Йорк дейли ньюс», самой многотиражной газеты в Америке, потому что Джекки сказала, что ей не нравится это издание. Шести репортерам, приглашенным на обед, дали понять, что они не имеют права фотографировать что-либо и записывать на магнитофон. Их также предупредили, что они могут задавать вопросы, которые касаются только книги.

Джекки вошла в комнату вместе со своим издателем, улыбаясь репортерам ослепительной улыбкой и здороваясь с ними за руку. На ней был надет черный свитер, коричневые брюки. Никаких драгоценностей и совсем мало косметики.

Объяснив, что в основном одна работала над книгой, она сказала: «После окончания колледжа я хотела сотрудничать в газете или работать в издательстве, но мне пришлось заниматься другими делами. Наконец, пришло мое время. Мне всегда была по душе такая работа, и надеюсь, что буду и впредь работать редактором, так как люблю это дело».

Однако существовали и проблемы. Ее секретарь в «Викинге» презирал ее и считал ниже своего достоинства перепечатывать ее письма. Другие сотрудники были с ней подчеркнуто вежливы, но существовало какое-то ощущение, о котором не говорилось вслух, что к Джекки не стоит относиться серьезно, что для нее эта работа просто развлечение. Ее мягко пожурили на собрании, когда она предложила издать книгу фотографий руин Ангкор Ват в Камбодже. Ее предложение о том, что Дорис Дьюк напишет книгу об ее реставрационном проекте в Ньюпорте было также отвергнуто. Она хотела издать какую-нибудь значительную книгу — мемуары Лорда Сноудона или биографию Фрэнка Синатры, но, несмотря на дружбу с этими людьми, потерпела неудачу. Она написала Стиву Робертсу, который представлял в Афинах «Нью-Йорк таймс» и предложила ему написать книгу о Греции, но и из этого ничего не вышло. Вскоре она вылетела в Афины, чтобы поговорить с ним об этом. Она говорила о том, как ей трудно работать и что ее известность лишь мешает ей.

Зная о том, что ее не воспринимают как профессионала, она пыталась защищаться, говоря, что когда-то работала репортером и была свидетельницей драматических событий в истории Америки.

Джекки приняли на эту работу, чтобы она привлекала в издательство знаменитостей, но через некоторое время она отказалась приводить своих друзей из-за того, как к ним там относились.

«Она чуть не умерла в тот день, когда пригласила лорда Сноудона пообедать с Томом Гинзбургом, — вспоминает один бывший сотрудник. — Том был очень груб, и его нисколько не интересовали воспоминания Сноудона. Джекки пришлось извиняться перед ним. Точно так же эта фирма обращалась и с другими знакомыми Джекки.

С издательством сотрудничали такие отличные писатели, как Сол Веллоу. У «Викинга» была отличная репутация, но у них никогда не было денег, чтобы заплатить авторам приличный аванс. Джекки просто не знала, как ей бороться с грубостью сотрудников и их необязательностью.

Она говорила мне, что страшно разочарована. Она доверяла Гинзбургу и расстроилась, узнав, что фирма дышит на ладан. Она считала, что попала не в то издательство, и собиралась уволиться в ближайшее время. Но она не решалась просто пойти к Тому и сказать ему, в чем дело, потому что не могла говорить людям то, что думает. Ей нужен был повод. Такова Джекки».

В октябре 1977 года «Викинг» опубликовал противоречивую книгу Джефри Ачера «Сказать ли нам это президенту?», в которой говорилось, что на Тедди Кеннеди было совершено покушение. Джекки уже давно знала об этом романе. Она могла бы приостановить публикацию, но ничего не сделала. Только после того как в «Нью-Йорк таймс» появилась рецензия на книгу Джона Леонарда, она выступила с возражениями. В статье был один абзац, затронувший ее: «Есть одно слово, каким можно охарактеризовать эту книгу — хлам. Все, кто как-то участвовал в ее публикации, должны испытывать чувство стыда». Это был как раз тот предлог, в котором нуждалась Джекки.