Чтение онлайн

Когда мне показалось, что - все, финита, я больше не смогу сделать и шага, София, будто почувствовав, что я сдаюсь, принялась яростней волочь меня. У нее даже дыхания на ругань хватало.

Свет.

Далеко-далеко впереди, словно в конце кроличьей норы.

Свет!!

Мир сузился до размеров лестницы, упирающейся в неясный свет. И этот свет становился все ближе и ближе, будто несся к нам как по эскалатору. Еще ближе...

Мы вывалились в задымленную анфиладу Церкви механизированных.

Рука Софии разжалась, и я упала, судорожно глотая воздух. Запредельный холод ударил по ногам, все лампы в анфиладе разом мигнули.

– Дверь... дверь... ЗАКРОЙТЕ ДВЕРЬ!
– не своим голосом заорала я.

Секунду спустя Эдуард был возле двери. За порогом перекатывалась беспросветная тьма. Падающий за порог свет растворялся в ней без остатка. Что-то шевельнулось во тьме - огромное, едва протискивающееся в проход, враждебное. Оно устремилось ко мне.

Эдуард с размаху захлопнул дверь и привалился к ней спиной. Что-то врезалось в нее по ту сторону. Мне показалось, или пол подо мной действительно дрогнул?

Хорошие новости заключались в том, что холод сию секунду схлынул, будто отозванный пес. Я подняла глаза к потолку. Лампы мигнули и засветили ровно, без перебоев.

София уставилась на меня как на страшилище:

– Все? Эта чертовщина больше не вернется?

Я хрипло рассмеялась и накрыла лицо ладонями. Обе ладони были липкими от пота. Смех стал рыданиями, а рыдания - вновь смехом. Нервы ни к черту.

– Это что-то вроде потустороннего киллера. Вернется, как пить дать, - сказала я.
– Мне обязательно надо будет сходить в церковь. В настоящую церковь.

– Ага, а пока желательно выбраться из этой.

Я сообразила, что все это время слышу этот звук.

Пламя.

Я отняла ладони от лица и увидела ярко-оранжевые отсветы, колышущиеся на полу, стенах и потолке фойе, в пятнадцати-двадцати метрах от нас. Дым валил пышными, будто креолиновые юбки девушек на школьном выпускном, клубами, казалось, образуя непреодолимое препятствие.

Зал торжеств превратился в пылающий трещащий ад. Жар бил в лицо, от дыма слезились глаза. Огонь полз по мраморной плитке, словно это была сухая трава, сокращая расстояние между ним и нами. Стоп, по мраморной плитке?

– НАЗАД!
– заорал Эдуард, стараясь перекричать ревущее пламя.
– ЗЕРНО ГОРИТ!!

Спотыкаясь, мы рванули обратно. Пламя ревело за нашими спинами, растекаясь по фойе оранжевым приливом. Эдуард дергал за ручки дверей, пока одна из них не распахнулась. Внутри - стулья, помост, витражи. Много стульев и витражей. В похожей комнате перерезали горло Пушистому Хвосту.

Схватив стул, Артур швырнул его в витраж. Стекло с шуршанием посыпалось на паркет. Стащив с одного из стульев чехол, Эдуард обмотал его вокруг руки и принялся счищать с рамы разноцветные осколки.

Расстояние до земли не больше двух метров, но и они дались мне нелегко. Я шмякнулась на хрустящую от инея траву, ноги одеревенели от падения. Лицо Софии было темным от копоти, испуганным и в то же время решительным. Сомневаюсь, что я выглядела также. Потому что, бьюсь об заклад, я выглядела значительно хуже. Черноволосая девушка обвила меня за талию и помогла подняться на ноги.

Я споткнулась и упала, содрав ладони о вымощенную плиткой дорожку. Тогда Эдуард поднял меня на руки и понес. Я не возражала, ощущая, как усталость гранитным камнем придавливает сверху.

Поверх его плеча, не веря своим глазам, я таращилась на Церковь механизированных.

Церковь стонала. Столбы дыма поднимались в ночное небо, выделяясь на его фоне серыми громоздкими аппликациями.

Возле входа на территорию Церкви толпились люди. Здесь были как зеваки, любители хлеба и зрелищ, так и кашляющие, с черными лицами и загубленными вечерними туалетами, гости вечеринки. Вечеринки, которая стала горячим событием уходящего года. В буквальном смысле горячим.

Пожарные топтались возле мигающей пожарной машины. Не похоже, чтобы они спешили тушить пожар. Эдуард сказал, что это горит зерно. Что-то подсказывало мне, что здесь не обошлось без Уна Бомбера.

Здесь также были запаркованы две машины милиции и две 'скорые'. Возле одной из 'скорых' стоял Максим - взмыленный, напряженный, с темным от дыма и адреналина лицом Максим возле чистенькой, беленькой, как яичная скорлупа, машины. Эдуард опустил меня, и я, не чувствуя под собой земли, кинулась к 'скорой'.

Влад лежал на носилках, на нем была маска кислородного дыхания, и врач как раз вводила ему в вену иглу. Крови было много.

Я зажала рот ладонью, слезы сдавили горло.

– Девушка, сюда нельзя!

– Он мой брат!
– сама не своя, завопила я женщине в лицо. Она нахмурилась, но коротко кивнула.

Я влезла в 'скорую' и села рядом с носилками. Меня больше не тревожили ни Человек-Цыпленок, ни Уна Бомбер, ни пылающая Церковь механизированных. На меня словно надели шоры, и все, что я видела, о чем думала, - Влад.

– Как он?
– спросила я.

– Состояние тяжелое.

Это было все, что она мне сказала.

– Мы подъедем в больницу, - сказал Эдуард.

Вчетвером - он, Артур, Максим и София - они стояли у 'скорой', пока дверцы не захлопнули, двигатель не заурчал, и машина не тронулась в места. Их лица стали отдалятся; красно-синий отсвет мигалок делал их похожими на картонные маски. Весь мир вдруг стал для меня картонной декорацией. Все, что было реально, так это машина 'скорой помощи', с воем несущаяся по пылающим от праздничной иллюминации улицам Порога.