Зерно А
Шрифт:
Плохие Зубы быстро пришел в себя, после чего последовала ожидаемая реакция. Я еще успела подумать: 'Меня сейчас ударят в лицо', когда он свалил меня косым ударом по челюсти. Мне показалось, что он вмазал мне не кулаком, а молотком. Челюсть онемела, рот начал наполняться кровью. Я лежала на левом боку, прижимаясь щекой к холодному паркету. Меня никогда еще не били в лицо. Я приоткрыла рот, и кровь змейкой выползла на паркет. Плохие Зубы взгромоздился на меня и занес кулак для второго удара - видимо, предпочел прелести неравного боя с девушкой мгновенному убийству.
Однако кулак не опустился на мой нос. Внезапно голова фанатика дернулась, да так, что подбородок едва не коснулся груди. Фанатик начал заваливаться на меня. Я выставила перед собой руки и стала лихорадочно спихивать его с себя. Боже, какой же он тяжелый! Плохие Зубы уткнулся лицом в пол, и некоторое время сучил ногами, потом затих. Вокруг его головы расползалась большая красная лужа. Большущая. У него был проломлен череп.
Я перекатилась на живот, встала на четвереньки и сплюнула на пол кровь. Меня развезло от боли и тошнило. В коридоре воцарилась тишина. Потасовка окончена меньше чем за минуту. Кто-то всхлипывал. Диана. Но я была не в состоянии подползти к ней. Я уселась на пол и прижала затылок к стене, пытаясь остановить карусель, в которую превратился мир.
Фанатики, Господи помилуй. Гребаные фанатики.
– Диана, - позвала я и слабо улыбнулась.
– Вечер не удался, а?
– Прости меня, Рита, прости, родная...
– еле слышно всхлипывала крестная.
Она решила проблему и сама подползла ко мне. Подолом халата она задела красный ореол вокруг головы Плохих Зубов и здорово размазала его. Теперь по образовавшейся кляксе можно было проходить тест Роршаха. Я еще подумала, что с такими темпами мы скоро все измажемся в крови. Уткнувшись мне в грудь, крестная продолжила рыдать.
– Все в порядке, вы не виноваты, - я попыталась погладить ее по голове, но движение вышло нелепым из-за дрожи в руке.
– Слышите? Все в порядке.
– О, Боже, здесь все в крови!
– Она сильнее вцепилась в меня.
Я не стала спорить с ней и посмотрела на Эдуарда.
В руках Эдуард держал короткий железный прут - то, чем он предположительно уложил Плохие Зубы. Я не знала, каким образом он вывел из игры остальных фанатиков, и, по правде говоря, не хотела знать. Стоило мне об этом подумать, как мои глаза зажили собственной жизнью и стали жадно впитывать каждую деталь разбавленного тремя бездыханными телами интерьера.
Блондин Игорь лежал в позе, похожей на позу Плохих Зубов: уткнулся лицом в паркет, подмял под себя правую руку. Ноги господина Опасность выглядывали из прохода на кухню; к подошве левого ботинка прилипла розовая жвачка.
– Нельзя, чтобы это кто-то увидел, - сказала я неожиданно внятно и уверенно.
Эдуард без лишних слов достал из кармана мобильник. Кровь все же попала на его пальто. Если не знаешь, что это кровь, можно проигнорировать эти мелкие огрехи. Он прошел кухню и закрыл за собой дверь, так что телу господина Опасности пришлось
Где-то тикали часы, телевизор мигал призрачным, голубоватым светом, превращая лицо Дианы в неживую маску. Типа, я выгляжу лучше.
– Скоро здесь все будет в первозданном виде, - сообщил Эдуард, появляясь в коридоре. Прут он где-то оставил.
– Диана, надеюсь, случившееся останется нашей маленькой тайной.
– Было что-то киношное в том, как он произнес 'маленькая тайна'.
Диана кивнула.
Эдуард помог ей подняться. Крестная смотрела на него глазами овечки. О да, Эдуард произвел на нее неизгладимое впечатление.
– А теперь - разберемся с тобой.
И Эдуард переместил меня в вертикальное положение. Закружилась голова, меня повело, я зажмурилась и привалилась обратно к стене. Наверное, я сильно побледнела, поскольку Диана начала что-то взволнованно кудахтать, да только я не разбирала ни черта из-за шума в ушах - этакое действующее на нервы 'шух-шух-шух'. Ее заботливые пальцы касались моего лица. Лучше бы она этого не делала. Я как никогда хотела, чтобы меня оставили в покое.
– Давай-ка я помогу тебе дойти до ванной, - сказал Эдуард.
– Мы опять на 'ты'?
– превозмогая головокружение, спросила я.
– Смотри под ноги.
Я переступила через блондина. Диана провожала нас широко распахнутыми глазами. Близкий мне человек стал жертвой шумихи, поднятой вокруг моего имени. Это из-за меня в ее квартиру ворвались три вооруженных ублюдка. Религиозные фанатики. Если бы не Эдуард и его решение поехать со мной, день закончился бы печально. Меня повело, и я прижалась липкой от крови щекой к груди Эдуарда - получила то, чего так хотела час назад.
Эдуард довел меня до ванной, где я упала на колени, открутила кран с холодной водой, умылась и прополоскала рот; вода в стоке окрасилась в медный цвет. Потом он помог мне сесть на крышку унитаза. Сняв коричневое, в черный засыхающий горошек тут и там, пальто и бросив его на стиральную машину, он смочил полотенце и вложил его мне в руку. Я подумала о Константине, о том, как он влажными салфетками вытирал мое лицо от засохшей крови. Кажется, это было так давно - разговор на стоянке супермаркета...
Вода шумела, создавая фон. Совсем не обязательно говорить, когда шумит вода, понимаете? Мне не хотелось говорить. Причина крылась не только в том, что в метре от меня, присев на бортик ванны, находился Эдуард. Просто с каждой секундой моя физиономия ныла все сильнее. Закрыв глаза, я приложила намоченное в холодной воде полотенце к пекущей половине лица и попыталась не думать о боли. Спешу доложить: ни хрена у меня не вышло.
Получасом позже в квартиру ввалились четверо ребят. Впрочем, 'ввалились' - громко сказано. Они не шумели и не болтали. Я бы не стала спорить, что все четверо - коматозники; у Эдуарда, как и у Влада, достаточно широкий круг знакомств. К тому же, сложно сказать, где заканчивается владов круг знакомств и начинается эдуардов.