Чтение онлайн

Вот так мы и договорились, что я его убью.

Эту ночь мне приснился сон. Я стоял на площади — одной из старинных площадей, напоминающую любую столицу, сохранившую старинные здания: Прагу, Лондон, Будапешт — и смотрел на высокую, мрачного вида башню. Она была стройной и стремилась ввысь, словно стрела, пущенная из лука. Смелые очертания, желтовато-коричнево-серый камень на фоне тускнеющего солнца — небо словно горело оранжевым пламенем с лимонным оттенком, и сами часы. Большие, округлые, со стрелками, каждая из которых казалась произведением искусства, с чёрными цифрами, каждая из которых была помещена в белый

кружок. И я увидел, как выезжают фигурки — словно маленькие куклы, изображающие святых в Пражских курантах на Староместской площади. Только этих фигурок было несколько — мой брат, женщина, которую я убил, и Юико, которого я собирался убить. А сверху медленно двигалась смерть. Не какой-нибудь японский шинигами, а смерть в чёрном балахоне, с лицом-черепом и косой. Всё как надо. Часы звонили, не переставая, и каждый раз из невидимых отверстий в часах выплёскивалась кровь — и стекала вниз.

Проснулся я не с воплями, а обыденно открыв глаза, только содрогнулся всем телом.

Я глянул на каштановые волосы Агояши, которые чуть золотились от первых солнечный лучей, и подумал о собственной слабости. Презрение заливало душу, словно та самая кровь из сна. Я много читал, особенно увлекался историей, поэтому знал, на что способны люди. Ещё средние века убить человека жестокой смертью было почти так же обыденно, как поесть. Кровавые войны, кровавые казни, безумно-жестокая Инквизиция. Пытки, которые в Китае и Японии были доведены буквально до изысканности, чтобы жизнь жертвы продолжалась как можно дольше, усугубляя страдания и муки несчастных жертв.

А я лишь убил одну женщину, и собирался убить одного мальчика. И связал своими заклятьями множество своих пациенток, которые должны будут умереть, когда я решу воспользоваться их силой. Умереть без боли — просто потеряв все свои силы, когда я их отберу, выкачаю, словно драгоценную нефть из глубин Земли.

Неужели я ослабну ещё до того, как совершу свою месть?! Неужто я сломаюсь на середине пути?

Нет, этого не будет. Я соберу всю силу воли — и заставлю себя сделать это, подчиню тело приказам рассудка. Заставлю слишком человечное сердце не вмешиваться. Лучше смерть, чем позор. А не исполнение собственного обета обрекло бы меня на самое унизительное существование труса и предателя.

Год проходит слишком быстро. Я часто навещаю мальчишку, дарю ему игрушки, покупаю сладкое, балую, как могу. И всё это оставляет неприятнейший привкус предательства.

Юико становится всё более тихим и отстраненным в конце года, да, он смирился, но ему страшно умирать, тяжёло уходить. Самое ужасное, что мальчишка не хочет уходить от меня.

Но я знаю, что, даже реши я оставить его в покое, он всё равно умрёт, так как боги смерти сообщили ему дату его гибели. Точнее, он сам глупо выбрал её — и теперь ему не отвертеться. Если его не убью я, то случится то, что приведёт Юико к гибели: обрушиться потолок в его палате, больницу неожиданно захватят террористы, его подстережёт педофил-убийца. Смерть уже написана на его челе кровавыми буквами.

В этот день я загипнотизировал медсестру Юико Сато, внушив ей, что я ушёл после полудня, когда на самом деле я остался на ночь.

Мальчишка спокойно разделся до трусов и следил за движениями моих рук, слушал слова заклятья — и красная линия рун появилась на его теле. Я начал забирать у него силы и энергию, его магию.

Мальчишка закричал, и страдание наполнило чёрные глаза, которые вскоре остекленели, а красные руны поблекли и исчезли.

Я

вновь переодел его в пижаму, закрыл ему глаза и телепортировался из палаты.

В эту ночь Юико ушёл не только из моей, но и вообще из жизни.

Я не хожу на его могилу, но мне очень неприятно вспоминать об этом случае.

Больнее не из-за совершённого преступления, а из-за моей слабости, которая едва не заставила меня бросить благородную месть, отступить, оступиться.

Ещё год жизнь проходила в каком-то неспешном темпе, была наполнена, как ни странно, тихими любовными радостями — это когда мне удавалось оторвать самого себя от работы и провести вечер в ресторане и поужинать с Агояши и Сае, а затем провести ночь в постели с Тензо. Как ни странно, Сае очень быстро разобралась в наших отношениях, и, как и предсказала моя мудрая подруга, восприняла их довольно спокойно.

«Вы любите друг друга?» — только и спросила она, когда вопрос встал ребром, то есть, она застукала нас в объятиях друг друга. Хорошо хоть мы ещё были одеты.

Её чёрные глаза смотрели то на меня, то на застывшую Агояши — и мы не могли ей лгать.

Мы оба ответили утвердительно, переглянувшись и кивнув.

Но я не мог оставить планы мести, тем более, я ЗНАЛ характер моего братика, и не думал, что смерть изменила его в лучшую сторону.

Если не отомщу я, это сделает он. Доведёт дело до конца. Убьёт… во имя своей извращённой любви или ненависти — какая тогда будет разница? Я не собираюсь умирать. Мне и тут хорошо.

Бизнес крутился, в моих сетях запутывалось всё больше «бабочек», и поэтому я работал почти круглосуточно, чтобы собрать как можно большую коллекцию своих будущих жертв, связанных со мной невидимыми узами.

Когда придёт время, я заберу их энергию для последней битвы с Йоширо.

Почти вечный двигатель для отдельно взятого меня был неплохим тайным оружием.

Библиотека деда подсказала мне интересую идею — я обнаружил информацию, что будто бы шинигами не только забирали души мёртвых, но и вмешивались в дела смертных, если те вляпывались в сделки с потусторонними сферами. И ещё шинигами убивали чудовищ.

Так что теперь оставалось самое простое — создать чудовище.

И попытаться снова приманить им Йоширо.

Что ж, пожалуй, это будет интересно.

Не потерплю, чтобы моя жизнь скатилась в серую банальность.

… Я выбрал одну из своих моделей, мою куколку, так было проще, чем гоняться за жертвой по улицам и питейным заведениям, ведь меня с моей жертвой мог кто-нибудь увидеть, а у меня не самая неприметная внешность в мире.

Мой выбор пал на красавицу Лизу из Америки, которая уже лет пять работала в Японии моделью, и, как я подозревал, ещё и очень дорогой проституткой. Она пришла ко мне сама. Так сказать, жертва с доставкой маньяку на дом.

Помню, как она когда-то ко мне заигрывала, а потом со смехом сказала, что ей приходится каждый месяц красить волосы, чтобы достигнуть того оттенка, который у меня от природы.

То лицо, которое я ей сделал, не помогло ей в карьере, но зато она заработала очень много денег.

И была совершенно бесполезна для общества — обычная пустышка, которую легко было убить — и забыть сразу же после этого, не ощутив угрызений совести.

Лёгкий гипноз — и я просто забрал всю её жизненную энергию. Мне даже не пришлось воспользоваться ножом или другим примитивным оружием.