Земля ягуара
Шрифт:
Минут пять конкистадорам пришлось провести на палящем солнце. Отвернувшись от не перестающих что-то бубнить жрецов, они обозревали огромный город на воде, пригороды, где от дома к дому не пройти было иначе как по деревянным подъемным мостам или на лодках, и другие многочисленные поселения вокруг озера. Отсюда были видны все три до отказа забитые людьми дороги на дамбах и воздушные арки акведука, снабжавшего город водой, пирамиды храмов и святилища в виде башен и крепостей, и все сияющей белизны. Торговая площадь, так поразившая их на днях, отсюда, с высоты, раскидывалась как пестрый арабский ковер,
Из святилища выбежали несколько человек, с ног до головы перемазанных кровью. Следом вышел Мотекусома. Его белоснежный наряд был покрыт мелкими багровыми пятнышками, словно его обрызгал на излете фонтан крови. Ромка с трудом проглотил комок горечи и отвращения.
Великий правитель взмахом руки велел удалиться всем придворным и жрецам, и вскоре на площадке остались только три человека.
— Что это он? — спросил Ромка одними губами, не поворачивая головы к Кортесу. — Хочет нас на бой вызвать?
— Вряд ли, — вполголоса ответил капитан-генерал. — Проще было отравить или зарезать в городе, списав на грабителей. Наверное, подарки хочет вручить или попросить о чем.
— Тогда он переводчиков пригласил бы.
— Сейчас узнаем, — мрачно ответил Кортес и поправил легкий меч, висящий на боку.
Мотекусома жестом предложил им войти в одну из башенок, торчащих на площадке, и, не дожидаясь согласия, исчез в дверном проеме. Ромка потянул руку к эфесу, но Кортес перехватил ее. Войдя с яркого солнца в полумрак, царящий под массивными сводами, они на секунду потеряли способность видеть, а когда глаза привыкли к темноте, различили в небольшом внутреннем зале два грубых подобия алтаря. За каждым стояло по большому идолу с уродливо вытянутым туловищем.
Первый, находившийся по правую руку, — Уицилопочтли, бог войны. Его безобразные и свирепые глаза из драгоценных камней огнем полыхали на лице, слишком длинном, чтоб быть человеческим. Таким же непропорционально длинным был и нос над ощеренным ртом. Все туловище и голову идола покрывали драгоценные камни, золото и жемчуга. Пояс обвивали несколько змей из золота и драгоценных камней. В одной руке бог войны держал лук, в другой — несколько стрел.
У ног Уицилопочтли обосновался еще один идол — гнусный скрюченный карлик, едва достававший макушкой до колена своего повелителя. Он держал короткое копье и щит из золота и каменьев. На шее уродца висело несколько золотых масок и что-то вроде сердец из золота и серебра, инкрустированных россыпью синих камешков. Перед идолами стояли несколько жаровен с сердцами людей, принесенных в жертву в этот день. Дым тянулся к ноздрям идола и исчезал в них. Наверное, в каменной голове была сделана какая-то хитрая вытяжка.
По левую руку высился другой идол, с носом как у медведя и ярко сверкающими глазами, сделанными из обсидиана, отполированного до зеркального блеска. Туловище его было покрыто изображениями каких-то животных, похожих на крыс, но со змеиными хвостами. Тескатлипока был богом преисподней и владел душами мешиков. Перед алтарем этого идола лежали на серебряном блюде пять сердец.
Мотекусома выскользнул в дверь, даже не пригласив испанцев, борющихся с приступами рвоты, следовать
Но здесь все было залито кровью и стояло такое зловоние, что конкистадоры, не помня себя, выскочили на воздух. Ромка с разбегу налетел на колоссальный барабан, обтянутый кожей исполинской змеи. Удар породил в инструменте глубокий звук, перетряхнувший все внутренности и чуть не раздавивший барабанные перепонки. Кортес оступился и попал ногой в груду больших и малых труб, жертвенных ножей из камня, жаровен с множеством обгорелых, сморщенных сердец. Все это заскрипело, посыпалось, загрохотало. Кровь была повсюду!
Мотекусома подошел и остановился в нескольких локтях от растерянных конкистадоров.
— Ну что, дорогие гости, вы убедились в могуществе и величии местных богов и людей? — спросил он на чистом испанском.
Конкистадоры вздрогнули. Кортес пригляделся повнимательнее. Этот голос показался ему знакомым. Ромка просто хлопал глазами, не понимая, как относиться к происходящему.
Повелитель народа Мешико спокойно наблюдал, как вытягиваются лица испанцев, насмешливо поблескивая глазами из-под перьев, свисающих на лицо.
— Ты… Вы говорите по-испански? — ошеломленно спросил Кортес.
— Не хуже вас, мой дорогой Эрнан, а то и лучше, — усмехнулся Мотекусома и снял с головы убор.
Ему было лет под сорок. Худощавое открытое лицо, выразительные глаза и светлую кожу оттенял короткий ежик черных волос с двумя длинными прядями над ушами, почти сливавшимися с аккуратно подстриженной бородкой.
— Не узнаете? — улыбнулся великий правитель.
— Сеньор Вилья, — неуверенно пробормотал Кортес, щуря глаза. — Это вы?
— Я, мой дорогой друг. Вы удивлены?
— Признаться, очень, — промямлил капитан-генерал.
— А кто этот молодой человек? Представьте же мне вашего спутника, а то сам он слова не может вымолвить.
Глава восемнадцатая
Ромка стоял напротив высокого человека в забрызганном кровью балахоне и не мог поверить в то, что это его отец, тот самый добрый и сильный гигант, который охранял его от любой опасности в детских снах. Тот самый, кто должен был спасти маму и отвезти их в белый дом на берегу теплого моря. Тот самый!..
— Сынок, — с трудом разлепил враз побелевшие губы Мотекусома.
Он шагнул вперед и облапил сына, царапнув по нагруднику многочисленными бусами и обдав запахом жирного дыма и прелой крови.
— Отец!.. — ответил Ромка и неловко свел руки за спиной мужчины, обнимавшего его.
Несколько секунд они стояли как два деревянных истукана, не решаясь ни покрепче прижать друг друга, ни отпустить.
Мозг Ромки отказывался верить в происходящее. Сердце молотом ударяло в изнанку кирасы, отлетало куда-то в горло и, стремительно падая обратно, с каждым скачком проникалось родственным теплом к этому человеку. По воротнику его куртки скатилась горячая капля и защекотала шею. Просто пот или слеза? Неужели? Ромка чуть отстранился и вгляделся в лицо отца. Оно было спокойно и непроницаемо, но в уголке одного глаза скапливалась предательская влага.