Чтение онлайн

— Ну? Кило мышей купил? Нет? — бодро присоединился ко всем Кирилл. — Конечно. Котов много — мышей мало…

Галина Сергеевна обернулась к Кириллу:

— А ты неглупый. Ты — молодец. Это я так, понервничала…

И кот, утробно мурлыкая, ушел на кухню следом за старухой, унося свой роскошный хвост.

Луна запуталась в сложном ворохе антенн, которыми была утыкана крыша старого дома. А сам дом больше походил на заржавленный корабль, дремлющий у причала и покорно ждущий, когда превратят

его в лом и переплавят. Адька Зотов давно говорил, что их дом должны снести, а все не сносили. Сколько раз Кирилл приходил в огромный глухой двор.

Миновав длинную, словно тоннель, арку, Кирилл очутился во дворе. Далекой памятью из полутьмы двора выплыла скамейка. И на ней сейчас кто-то сидел. Тлеющий кончик сигареты напоминал в темноте стоп-сигнал автомашины. Вот стоп-сигнал двинулся и, плавно разгораясь, осветил багровым светом лицо сидящего человека. Чем-то неуловимо знакомым повеяло от освещенной части лица. Кирилл остановился. Кто же мог сидеть в этом дворе, на этой скамейке… Нет, не может быть.

— Зотов, — негромко произнес Кирилл, словно случайно.

— Ну.

— Ты, что ли?

— Ну я, я…

Они поздоровались так, будто никуда Адька и не уплывал, будто они только вчера и расстались. И в этом был особый мужской шик, скупость чувств, настоящая дружба. Так им казалось…

Теперь Кирилл разглядел, что у ног Адьки стоял чемоданчик.

— А я к тебе, понимаешь, направился. Узнать хотел у матери, как тебя там укачивает.

— Хорошо укачивает… Я-то случайно домой заскочил. Судно пришло в Лиепаю, меня и отпустили на несколько дней. Сел в самолет и домой. А мамы нет, телеграмму-то я не давал, вот и лег в дрейф. В гости, что ли, она ушла? Сколько раз собирался ключи заказать, а все забывал. Теперь кукую.

— Ну, молодец ты, Адька! Я рад! — И Кирилл хлопнул друга по спине. — Как рейс, ничего?

— Ничего. В Париже был.

— Ну?

— Был. Пришли в Руан, пока стояли, приехал агент туристский. Экскурсия на автобусе.

— И все, конечно, поехали?

— Человек десять со всего судна. Валюту жалко. Два фунта все же, не бесплатно.

— Молодец ты, молодец. Деньги — это вода…

— Вода, — согласился Адька. — А без воды, как говорится — и ни туды, и ни сюды.

— Завидую я тебе. Столько ты повидал.

Кирилл присел на скамью. Лунный серпик рванулся вперед, выскользнув из цепких переплетений антенн, и, по-видимому, был этим очень доволен — сиял, словно начищенный.

— Ты не завидуй. Когда неделями вокруг чистая вода. Когда тебя выворачивает наизнанку. Блевать уже нечем, так желчью отходишь… Кто кому завидует, неизвестно. Шуруешь на своем заводе. Вечерком с Лариской в кино ходишь… Ты еще с Ларисой?

Кирилл молча кивнул.

— Значит, сел на рифы. Ничего, хорошей водой тебя снимет.

— Почему? А вдруг я женюсь? Помнишь, разговор был у сэра Джона в машине. Ты хотел на моей

свадьбе гульнуть… Придется тебе предоставить такую возможность.

— Ну, ну… Я тогда шутил. — Адька достал сигареты и протянул Кириллу. — Пользуйся… А вообще-то она девчонка ничего. Во всех отношениях… Слушай, как там старик наш поживает? Видишь его?

— Видел как-то…

И Кирилл рассказал о встрече с сэром Джоном в скверике у ипподрома. О его непривычно потрепанном костюме, о разладе, возникшем между стариком и Полковником. Вообще, все это странно и непонятно.

— Может, на ипподроме кто-то загремел. Вот старик и пережидает бурю, — высказал предположение Адька.

— Знаешь, мне кажется, сэр Джон совсем другой человек.

— Как это? — Адька щелкнул зажигалкой.

— Ну, мы его не за того принимаем.

— Обычный тотошник. И фарцует понемногу. Я-то знаю… Да прикури наконец.

Кирилл глубоко втянул в себя сладковатый пряный дымок.

— Жучок старик. А может, и жук, — убежденно произнес Адька. — Кстати, я лекарство ему привез от гипертонии… А, кроме женитьбы, что у тебя хорошего?

— Ничего. Выговор схлопотал. И зарплату срезали. За пьянку.

— Ну ты даешь… В алкаши метнулся? Оставляй тебя тут без присмотра…

Кирилл и про это рассказал. И о Лисе, и о Вторнике, и о том парне, из механического, имени которого Кирилл так и не запомнил — вышибло водкой.

— День рождения, значит, справляли… Ну а что Лиса? Турнули с завода?

— Какой там?! Ведь все уснули, под лестницей. Вышли как огурчики. Не придраться… Один я погорел.

Они еще беседовали минут пятнадцать.

На пятом этаже неярко засветилось окно. Как от включенного торшера или ночника.

— Мать вернулась. С черного хода, наверно, прошла. — Адька загасил сигарету. — Новостей много, приятно… Знаешь, когда долго не слышишь новостей… А придешь в порт, все разговаривают на непонятном языке… Самое страшное в рейсе не качка, а тоска. Иной раз кажется — бросишься в море и вплавь… Лишь бы домой… Ну, ладно. Созвонимся.

Адька встал, поднял чемоданчик и протянул руку.

— Слушай, а ты вроде меньше стал ростом, — засмеялся Кирилл.

— Ну? — Адька серьезно оглядел себя. — А может, ты подрос? Витамины, знаешь… Ну, до завтра.

Из Москвы Смердов вернулся во второй половине дня и, не заезжая домой, отправился на завод.

Главного инженера он не застал: Греков проводил совещание по новой технике в центральном конструкторском бюро и обещал появиться после трех.

Смердов попросил вызвать секретаря парткома Старостина. Так уж повелось со времен предыдущего парторга Киселева — по возвращении из командировки директор приглашал к себе для информации парторга и главного инженера.