Завод
Шрифт:
— Опять пришел? — встретила она Кирилла обычными словами. — А Степана ты не видел?
— Видел. В гастрономе. Стоит в очереди за свежезамороженными мышами, — ответил Кирилл.
Бабке шутка пришлась не по душе.
В коридор вышла Лариса, и бабка заторопилась к себе.
— Чай поставь! — крикнула вслед Лариса.
— К тебе ходит, ты и ставь, — проворчала бабка.
— Чего она злится на меня? — Кирилл расстроенно пожал плечами.
— Кот куда-то делся, вот она и нервничает. — Лариса прошла в комнату и обернулась, поджидая гостя.
Кирилл
— Не звонил, не появлялся. — Лариса прикрыла дверь.
— Забегался, — ответил Кирилл. — А ты соскучилась?
— Конечно. Хотела сама позвонить, но, думаю, подожду еще денек. — Лариса смотрела на Кирилла. Он попытался ее обнять, но она увернулась. — Руки!
— Куда же мне их деть?
— За спину… Нет, нет. За свою!
— Тише, Галина Сергеевна услышит. — Кирилл отошел к креслу.
— Вот так, — произнесла Лариса. — Теперь я допишу конспект.
Кирилл молчал, разглядывая люстру. Лариса села за стол, подперла ладонью щеку и занялась конспектом, словно она была в комнате одна.
— Я где-то читала такую фразу: «Он ничего не говорит, зато известно, что он думает глупости», — сказала Лариса.
— Это про меня.
— Вероятно. Знаешь, Кирюша, иной раз так хочется, чтобы тебя словом нежным назвали. Вспомнили, что ты девушка, что тебе-ласка нужна. А сейчас все за иронию прячутся, как в нору.
— Время такое. — Кирилл усмехнулся.
— Время, — грустно повторила Лариса. — Теперь вообще принято считать, что женщина в мужчину превращается.
— А мужчина в женщину, — подхватил Кирилл, но шутка не прозвучала. Лариса даже не улыбнулась. — А ты сама? Ты тоже за иронию прячешься. Так что мы с тобой на равных.
Лариса захлопнула конспект и отбросила его на край стола.
— Я одной своей институтской подруге сказала, что люблю тебя. И что сама тебе в этом признаюсь. Та ужаснулась. Говорит, я непредусмотрительна, разве можно признаваться первой? Ведь все парни — дураки. Начинают воображать, петушиться, важничать. Им начинает казаться, будто все девушки готовы преклонить перед ними колени. Не успеешь и моргнуть, как он приметит себе более красивую. Ты тоже так думаешь?
— Нет. — Кирилл обхватил руками ее голову и наклонился. В глазах Ларисы отразилась перевернутая люстра, словно игрушечный, сверкающий огнями кораблик. Кирилл осторожно коснулся губами ее губ.
— Я тебя очень люблю, — произнес он, отстраняясь и рассматривая лицо Ларисы. — Наверное, я не умею целоваться. Мне мешает нос.
— Это хорошо, что нам что-то мешает. Иначе мы бы с ума сошли.
— А вдруг мы с тобой и сойдем с ума?
Лариса поднялась. Теперь она смотрела на Кирилла сверху вниз. И вместо корабликов Кирилл видел в ее зрачках отражение своего лица.
— Я ничего не боюсь, Кирилл. Ведь я тебя люблю. А это для меня самое важное. Самое, самое важное…
На маленьком кухонном столике стояли три чашки и высился пирог.
— Да
«Кажется, с этим котом я перегнул, — угрюмо подумал Кирилл, занимая место за столом. — Еще свихнется старушенция. А бабка она ничего, пироги печет здорово. Пошуровать по дворам, может, найду?»
Кирилл принял решение и повеселел. Его будоражила близость Ларисы — он мог протянуть руку и дотронуться до ее руки.
Галина Сергеевна словно позабыла о пропавшем коте, поглядывала на молодых людей, плотно сжав губы.
— Так чем же ты занимаешься на заводе? — спросила Лариса.
— Градиентометрами. — Кирилл отрезал кусок пирога и, подставляя ладонь, перенес его себе на тарелку.
— А что это?
— Откуда ж ему знать? — ворчливо сказала Галина Сергеевна. — Его дело — копай глубже, бросай дальше.
Кирилл удивленно взглянул на старуху. «Правильно сделал, что умыкнул кота. Старушенцию тоже не мешало бы заодно прихватить», — раздраженно подумал он и сказал:
— Могу и объяснить, если поймете, конечно. В земле находятся полезные ископаемые. И у каждого этого ископаемого своя плотность. А в приборе имеется коромысло с грузиком, подвешенное на тонкой вольфрамовой нити. К тому же в природе существуют законы Ньютона, по одному из которых коромысло взаимодействует с этими полезными ископаемыми. Чем тяжелее минерал, тем больше, угол закручивания нити. Ну, а потом через целую систему всяких там зеркал этот угол регистрируется геологами, и составляется карта. По ней определяют площадь, где залегают минералы с одинаковыми плотностями. А потом, если будешь копать глубже и бросать дальше, то найдешь полезное ископаемое. Затем его перерабатывают, и вы, Галина Сергеевна, покупаете в магазине чайник или кастрюлю. Или садитесь в автобус, сделанный из этого ископаемого.
— Я хожу пешком.
— Значит, лично вам, Галина Сергеевна, наш градиентометр не нужен.
— Умный ты, умный. — И было непонятно — одобряет его старуха или же упрекает. — Кто ж тебя всему этому научил?
— Что сам, а что подсказали. У меня и бригадир умный.
— Умней тебя?
— Умней.
— А ты, выходит, глупей его?
Старуха открыла было рот, чтобы произнести какую-то фразу, да так и замерла, напряженно к чему-то прислушиваясь.
— Ну, глупей. Дальше что? — Кирилла забавлял этот разговор.
— Тише ты. И так видно, что глупей, — прошептала она и тихонечко привстала, затем отодвинула стул и прытко заспешила в прихожую. Раздался нетерпеливый перещелк замка.
Лариса тоже вышла в коридор, откуда доносилось хриплое урчание кота.
«Вернулся, зараза, — удивился Кирилл. — Ведь отвез его за три остановки от дома. Надо было его за город свезти». Кирилл отодвинул чашку и поднялся.
Кот терся к ногам старухи, довольно выгибая спину. Хвост его словно трубил особую радость по поводу возвращения домой. На Кирилла он не обращал никакого внимания.