Завеса
Шрифт:
Татьяна сухо распрощалась, напоследок еще раз посоветовав ехать в столицу, не откладывая, я неловко поблагодарила, взяла сумку и вылезла из машины. В городе царило летнее пекло. Пахло раскаленной пылью, бензином, какими-то цветами из соседней цветочной лавки; прохожие, разодетые по городской моде, шли мимо, искоса меня оглядывая. Отражение в темном стекле машины объяснило, в чем дело: тушь потекла. И как я не заметила этого в боковом зеркале? И Таня тоже хороша, не сказала ничего.
Ее машина отъехала от тротуара. Я помахала вслед рукой и впервые обратила внимание, какой у нее номерной знак - "ХА 01-06
Вздохнув, все еще чувствуя холодок от пережитого испуга, я начала подниматься по крыльцу. Попробуем обратиться за советом к книгам... они же не относятся к категории "живых душ", верно?
***
В библиотеке было прохладно. Приятно пахло книгами и деревом. Доброжелательная женщина быстро записала меня в картотеку и, поняв, что я собираюсь перелопатить целую кипу книг, журналов и монографий, разрешила на бланках заявок писать только шифры.
– Я сама их заполню потом, - сообщила она. Кажется, ей было довольно скучно.
Посетителей было мало. В читальном зале, кроме меня, сидела буквально пара человек; я выбрала удобное место в закутке, включила старую лампу в металлическом зеленом абажуре и открыла первую страницу тонкой тетрадки, лежащей на самом верху стопки.
На титульном листе значилось: "Сравнительная классификация устных запретов, основные характеристики проявлений и магические последствия. Осуществленный и неосуществленный запрет на примере случая спора между Илоной Балской и Радимиром Хворым".
Дальше шли длинные таблицы, снабженные разными схемами и сносками; язык был ужасно занудным, почти юридическим (впрочем, вообще, как известно, юриспруденция - одно из направлений магии слова); я продиралась сквозь параграфы, как первопроходец сквозь джунгли. Устные запреты с прикладом, устные запреты без приклада, с условием возможности, с условием невозможности...
Наконец глаза наткнулись на разворот, где синей краской была изображена ваза, в которой стояло несколько полураспустившихся ирисов, и рядом было крупно напечатано: "
Глава 7. Особенности запретов, наложенных магическими сущностями".
О! Неужели?!
Я поскорее перевернула страницу.
"К характерным чертам устных запретов магических сущностей относятся: обратимость реакций; высокая лабильность результативного эффекта; двух- и более точечная замкнутость словесного контура; широкий диапазон значений векторов условий (порядка 10^3 мерлинов); отсутствие лимитированности по времени действия."
Ниже шли расшифровки. Я потерла переносицу. Другими словами, проклятие тебя может настигнуть внезапно, в любой момент, и погореть ты можешь ни за что ни про что. Ничего нового здесь не говорилось, за исключением... этой замкнутости.
Книжка послушно изложила:
"Пункт 3. Двух- и более точечная замкнутость словесного контура.
Особенностью накладывания устных запретов магическими существами является привязывание формулировки к накладывающему, объекту наложения, а также в некоторых случаях к третьим лицам с образованием единого контура словесных условий..."
– - Повязаны мы теперь с тобою, друже, -- пробормотала я мрачно, отодвигая книжку в сторону.
Циферблат над дверью сообщил, что до закрытия библиотеки осталось четыре часа. Я поднялась, размяла плечи и, взяв сумку, вышла в коридор.
– Уже уходите?
– выглянула библиотекарша из-за стойки.
– А, нет-нет... Проголодалась, пойду куплю еды какой-нибудь.
– Вы же знаете, что в библиотеке есть нельзя?
– подняла она брови.
Я умоляюще взглянула на нее.
– А можно я тогда у вас чаю попью? Куплю пирожных на двоих! У меня нет времени кафе искать, каждая минута на счету. Очень вас прошу!
Она поджала губы.
– Куда это вы так торопитесь?
– Обратно на практику, мы из Академии Магии приехали, Завесу заряжали. Отпустили на день только.
Волшебство и академический престиж сотворили чудеса: библиотекарь ахнула и сразу же пошла навстречу нахальной просьбе. Все-таки ей действительно было скучно... Я сбегала до ближайшего магазина, насквозь пропотев, принесла вчерашние эклеры, печенье и подозрительного вида оливье в коробке, и библиотекарь - Антонина Васильевна - усадила меня пить чай в какой-то подсобке.
– Ой, какая все-таки у нас с вами неожиданная встреча!
– покачала она головой, наливая кипяток в щербатую керамическую кружку.
– Я только накануне читала в газете репортаж о том, как проходит Её подзарядка. А правда, что год назад один стажер погиб, потому что Завеса все его силы всосала?
О! Узнаю знакомые вопросы. Пятерка самых популярных в этом сезоне, номер один, в студию!
– Это был несчастный случай, - и, как говорит Коля, наглядный пример, почему тяжкое похмелье и наша работа несовместимы.
– Он себя плохо чувствовал и никому ничего не сказал. Если бы сообщил - его б просто заменили, у нас в бригаде всегда запасные есть.
– Такой молоденький был, - скорбно вздохнула Антонина Васильевна и подперла щеку рукой.
– На моего внука похож, я даже всплакнула, как его фотографию увидела. Ну а они пытаются на вас напасть?
– Они - в смысле "эльфы"?
– на всякий случай уточнила я, вытаскивая пакетик. Заварка поднялась со дна кружки коричневым облаком, и чай в очередной раз вышел слишком крепким.
– Антонина Васильевна, а сахар у вас можно попросить?
Библиотекарь засуетилась, полезла куда-то в шкаф и выставила старую жестяную банку. Я с изумлением уставилась на крышку: на бумаге - обычной бумаге, которую наклеили прямо поверх заводской этикетки - гуашью изображался человек в зеленом, размахивающий красно-белым флагом революции. У человека были вытянутые, почти что беличьи уши, огненная шевелюра и одухотворенно-мрачное выражение лица. Ноги его попирали пластиковые бутылки, ружья и каких-то противных толстяков. И в целом картина производила впечатление, скорее, неприятное. Странный выбор для украшения банки...