Чтение онлайн

Мона отсутствовала довольно долго. Он истомился по ней; Инграм хотел, чтобы она все время была рядом, и подумывал о том, чтобы взять ее с собой в Лондон.

Было уже не так жарко, как днем, ветер приносил прохладу. Поэтому Инграм надел рубашку. Белую, свободного покроя.

Он снова лег, посмотрел на небо, и ему казалось, что постоянно появляются новые видения. Эта ночь была как волшебное сновидение, и ему даже в голову не приходило вспоминать о нападениях на пляже. В таких случаях бывали и убитые, головорезы оставляли трупы на месте.

Звуки

музыки ласкали его слух. Это была, конечно же, ламбада, горячий танец, который в Бразилии исполнялся блестяще. Даже дети трущоб танцевали его. Они мечтали о лучшей жизни. Инграм же мечтал о часах, проводимых с Моной в номере отеля. Он не заметил, как глаза его закрылись и на губах появилась улыбка.

Он не чувствовал опасности. Некто, лежа на песке, наблюдал за отдыхающим и ждал подходящего момента.

Женщина ушла, парень лежал один, расслабившись.

Тень на песке начала двигаться, сильно согнувшись, почти на четвереньках; песок лишь тихонько скрипел. Нужно было обладать хорошим слухом, чтобы поймать хотя бы звук.

Ночь выдалась голубой, светлее, чем обычно. Чуть поодаль стояли ларьки, небольшие бары и стойки. Там ночь превратили в день.

Инграм вздрогнул, когда обнаружил, что чуть было не заснул.

Он вскочил.

Это заметила тень.

В двух шагах позади англичанина она распласталась на песке. Когти вонзились в мелкозернистый песок, как бы желая ухватиться за него. Бежали секунды. Мужчина не ложился. На руке у него были часы, и он посмотрел на них. Это отвлекло его.

Ничто более не сдерживало тень. Она поднялась и превратилась в чудовищного зверя. Чудовище в два прыжка приблизилось к Инграму, и его жертва уже не могла спастись.

В последний момент Инграм почувствовал — что-то не так. Он повернулся назад.

Но его настиг первый удар.

Он упал на бок, когти рвали кожу на его лице.

Боль пронзила глаза, как если бы в них вонзили пилу.

Он хотел закричать.

Следующий удар заставил его замолчать, третий — перевернул его лицом в теплый песок, и он уже не мог вдохнуть воздух. Четвертый удар оборвал жизнь Инграма.

Немного позже вернулась Мона. В руке она держала два стакана. То, что она увидела, было ужасно. Ее крик разорвал ночь, стаканы упали на жестоко истерзанное тело, и жидкость растеклась по нему.

Когда подошла помощь, от Моны не осталось ничего.

После выписки из больницы Гленда Перкинс отправилась на отдых. Рождество и Новый год она, видимо, проведет там. Так что, придя в бюро, мы нашли его опустевшим и осиротевшим.

— Кофе нет, — грустно сказал я.

— Чая тоже, — добавил Сьюко.

Мы улыбнулись друг другу: «Что будем делать, старина?»

Я выглянул наружу. Небо было пасмурным. Тучи разливали мелкий дождь. Счастье, что это был дождь, потому что на севере Англии в декабре пронеслась невиданная снежная буря.

— О чем ты думаешь, Джон?

— О солнце, о пляже, о великолепном

лете, о девочках в легких платьях, о прохладных напитках…

— Так возьми отпуск.

Я повернулся.

— Я и собирался это сделать и отправиться на Карибское море, это был бы экстракласс.

— Спроси старика, как он к этому относится?

— Да никак.

— Ты уже спрашивал?

— Да он провидец, прямо-таки экстрасенс, — услышали мы голос шефа, который уже прошагал через приемную и входил в бюро.

Мы поздоровались и увидели на лице шефа улыбку. Когда оно изображало улыбку, это означало — что-то было не так, и мы приготовились слушать.

Он сел на краешек письменного стола, посмотрел на меня и спросил:

— Хотите на солнышко, Джон?

— Я бы не отказался.

— Вы тоже хотите, Сьюко?

— Я тоже не против.

Сэр Джеймс кивнул, почти печально.

— А я должен торчать в зимнем пасмурном Лондоне.

— И мы.

— Вы так считаете, Джон?

Мы замолкли. Сэр Джеймс стал вновь нагнетать обстановку. Он выдавливал из себя правду по каплям.

— Много на свете уголков, где сейчас светит солнышко. Я не говорю об Австралии. Но как вы отнесетесь к Рио?

— Самый скверный город на свете! — воскликнул Сьюко.

— Скажите, почему?

— Не знаю. Я не знаю, что думает Джон, но когда я представляю себе нищету…

— Не думайте об этом.

— Минутку, сэр. Означает ли это, что мы должны ехать в Рио?

— Не ехать, инспектор, а лететь.

— Даже так?

Сэр Джеймс кивнул.

— Так оно и есть. Рио вас ждет. — Он поправил очки.

— Но это не оплачиваемый отпуск?

— Нет, Джон. Это служебная командировка.

— А что произошло? Макумба? Пляшущие головы, какое-нибудь ужасное существо? — Я перечислил кое-что, уже известное мне по Рио. Но сэр Джеймс покачал головой.

— Речь идет об убийстве.

Лицо суперинтенданта стало вдруг серьезным. Признак того, что сейчас он станет говорить откровенно.

— Вы знаете Вальтера Инграма?

— Нет.

— Я знаю, — сказал Сьюко. — Он работает в розыске, они сейчас расширяются.

— Да, поэтому он и поехал в Рио, с коллегами из других стран. Все возвратились, кроме Вальтера Инграма. Он был убит. Случилось это в чудесную тропическую ночь, на пляже.

— Кто это сделал?

— Затейник!

Этот ответ ошеломил нас обоих, и сэр Джеймс пояснил:

— Так называют зверя, который приводит в ужас Рио. Мне переслали фотоснимки с места преступления. Пожалуйста, посмотрите повнимательнее и вы поймете, что я имею в виду.

Он достал из правого внешнего кармана куртки фотографии и разложил их на столе.

То, что увидели Сьюко и я, невозможно описать. Это было страшно, жестоко, ужасно и кошмарно в своей натуралистичности.

— Боже мой, — сказал я. — Это же противоестественно.

Сэр Джеймс пожал плечами.

— Что в этом городе естественно вообще?