Затейник

Вид трущоб с миллионами обитателей напоминает опухоль. Из этих гетто с висящими над пропастью домами приходит Зло…

Оттуда же — грязь, крысы, торговцы наркотиками…

Дни обычно походят на пекло, невыносимо жаркие и ядовитые, как разлагающаяся кислота. А вечером появляются злобные насекомые. Целые тучи их поднимаются из болот, чтобы — в поисках крови — напасть на людей.

Они жалят, сосут кровь, их не останавливает запах аэрозоля, убивающий, скорее, самих людей, а не насекомых. От них нельзя укрыться ни в лачугах,

ни в закоулках, ни в ямах, куда сбрасывают трупы до поры, пока их не увезут с мусором.

Полиция подбирает на улицах не менее полусотни убитых в сутки.

Рио — это ад!

Наверно, только в этом городе и могла произойти жуткая, непостижимая история, которая никогда не изгладится из памяти жителей Рио.

Ужас тогда достиг предела.

ОН казался невыносимее всего Зла, вместе взятого.

Он — ЗАТЕЙНИК.

У Поззо оружие всегда было при себе. Не ружье или револьвер — он полагался на старую бейсбольную биту, которую украл у одного американца и которую берег пуще глаза. Потренировавшись с ней на мусорных контейнерах, Поззо обратил в бегство типов, которые слишком близко подходили к нему. Одного он даже прибил.

Тяжелый воздух висел над городом, пахло жженой резиной, жиром, канализацией, навозной жижей, мочой, нечистотами. Ветер не приносил прохлады, и вот с болот налетели насекомые.

Поззо удалось скрыться от туч мошкары, и ему захотелось того, что он уже давно не делал. Выкупаться.

Он мог бы искупаться на пляже, но это было опасно. Можно освежиться иначе.

Уже давно стемнело, но часть города, где жили богатые, сверкала фантастическим блеском. Цепь огней обвивала широкими виражами ленту пляжа. Она была близка и все же бесконечно далека. Почти как небо над Рио, который облачился в свой вульгарный синий свет, а на этом небе, как дорогой подарок, мерцала миллионная армия звезд; это мерцание тянулось над морем и терялось где-то вдали.

Всего этого Поззо не замечал — идущий в ночи должен быть настороже, ведь опасность подстерегает повсюду.

Тишина не наступала.

Беспорядочное скопление хижин, в которых ютилось три миллиона бедняков, издавало звуки, подобно огромному желудку, переваривающему ужасы прошедшего дня.

То и дело в нищенских кварталах раздавались выстрелы. И Поззо вспомнил, что были люди, которые умирали, даже не вскрикнув — наверное, радуясь возможности умереть.

Отряды смерти сейчас уже в пути. Это были жестокие и кровожадные убийцы, выдававшие себя за ночной полицейский наряд для защиты Рио.

Им было все равно, кого убивать. Под их пулями в этом проклятом городе часто погибали дети. В пригородных кварталах уже не считали мертвых; богатые люди из Рио не заглядывали туда. Даже на официальных картах трущобы обозначались лишь белым пятном, о них не хотели знать.

Поззо шел в направлении пляжа, помахивая битой, которую держал в правой руке. Ему было двадцать пять лет, которые удалось прожить, и это вселяло надежду на будущее.

Прошедшим днем он ничего не

ел, поэтому и решил задержаться на пляже, куда еще осмеливались заглянуть туристы. Быстрый рывок, короткий удар, дело было сделано.

В сотне метров от знаменитой Копакабаны он нырнул в переулок, где надеялся искупаться на своем месте.

Его рассердило, что оно было занято. Непроизвольно он крепче взялся за свою биту. В его глазах появился жестокий блеск. Поззо не останавливало, что, может быть, предстоит прогнать детей или подростков.

Они уже приподняли крышку водостока. Квадратную железную крышку, под которой находилась заполненная грязной водой шахта, настоящая клоака.

Здесь купались самые бедные среди бедных.

Мальчики заметили его. Один подскочил к Поззо, состроил гримасу и сделал рукой интернационально известный презрительный жест. При этом отвратительно засмеялся.

Поззо нанес упругий удар. Бита громко хлопнула мальчишку по голове. Он отшатнулся, упал и лежал не двигаясь.

Трое остальных стояли у водостока, один сидел в жиже.

— Пошли вон!

Дети смотрели на него. Им не хотелось уходить.

У одного был нож. Длинный и большой, с изогнутым лезвием.

Пацан с ножом подошел, закричал и попытался пырнуть Поззо.

Я или они, подумал он. Закон Рио ужасен. Поззо ударил мальчишку. Дети чертыхнулись, но смылись.

Мальчик, у которого был нож, со стонами уползал прочь.

Последний из ребят вылезал из клоаки.

На этот раз Поззо не стал бить. В эту секунду на него снизошло милосердие, и он ждал, пока мальчик выберется из водостока. Когда тот вылез, Поззо подошел к нему сзади и резким движением толкнул его, голого, лицом вниз. Тот упал, быстро вскочил и побежал за остальными. Вероятно, они отправились на поиски другого места или растворились в мрачных переулках трущоб.

Раздеваться во время купания было рискованно. Поззо оставил одежду на себе. Освежиться он мог и одетым.

Биту повесил на шею. Она была на кожаном ремешке.

И вот он окунулся в жижу.

Она не только воняла, но была теплой, однако чуть холоднее, чем приторный воздух на улице. На поверхности плавала масляная пленка. Поззо не задумывался над тем, что еще плавало в жиже. Организм его привык ко всему. Европеец же, искупавшись в водостоке, подхватил бы инфекцию и отдал концы.

Он погрузился в воду до подбородка. Даже ему не хотелось глотать жижу. Водная процедура длилась с минуту. Вынырнув, Поззо почувствовал себя посвежевшим.

На мгновение он закрыл глаза. Поззо представил себя в бассейне с прозрачной водой. Бассейн находился в доме, окруженном горами, из которого открывался фантастический вид на Рио и от которого проклятые трущобы были так же далеки, как звезды.

Шаги он услышал слишком поздно. Он чересчур отвлекся и заблудился в своих мечтах. Открыв глаза, Поззо увидел ноги. Они были в сапогах, почти по самые колени.

Перед ним стояло трое мужчин, на лицах у них были повязки, в руках они держали автоматы.