Застрянец
Шрифт:
— Чего случилось? — спросил я.
— А?! — переспросил Боцман.
Я повторил трюк и потянул сильнее. Боцман приложился лицом о столешницу так, что аж нож на столе подпрыгнул. Вылупился на меня и моргает. На лбу и носу вздулись две ссадины, а я как ни в чём не бывало сижу напротив, руки под столом, не шевелюсь.
— Короче, Боцман, давай так? Я не поеду к Ростопчиной, а ты пообещаешь, что забудешь свою дурацкую идею и не будешь приплетать туба рыбаков из моего района. Идёт?
Чуть опьяневший Боцман посмотрел
— Пошёл ты!
Ну, как хочешь! Будешь биться головой о стол, пока не передумаешь! Раз! Два! Три! Четыре!
Чёрт, а у меня с каждым разом получалось всё лучше, и я чувствовал, что могу всё больше управлять неосязаемым дымом, пока он снова не материализовался. С интенсивностью я переборщил. Одиночные фокусы оставались незамеченными, а три применения подряд меня вскрыли, спалили выскакивающий из-под столешницы дым.
Пошатывающийся Боцман с расквашенной харей, откинулся на стуле и долго смотрел то на меня, то на столешницу, где совсем недавно исчез странный дым.
— Ах, ты, гнида! — крикнул он и потянулся за ножом.
Дошло наконец-то. Ему требовалось перекинуть руку через стол и схватить нож, а я оказался быстрее, протянул свою дымную руку через стол и подхватил за рукоять. Рука Боцмана упала на место, где только что лежал нож, а я перехватил ржавую железяку и вонзил в кисть.
Кто-то из рыбаков дёрнулся, но тут же упал с простреленной ногой. Остальные забились в углы.
Вытянувшись под столом, я ударил по стулу Боцмана. Тело уехало к стене, а рука осталась надёжно прибитой. Он съехал на пол, потащил за собой стол и раскорячился в дико неудобной позе.
— На этом мы и закончим, — сказал я и поднялся. — Если ещё раз услышу о твоих делишках, мы найдём тебя и сделаем то, что предлагал Архип. Понял?
— Да-да, — простонал Боцман, пробуя вытащить нож, но без помощи у него не получилось.
… … …
Мы сидели за игорным столом и играли междусобойчик, ставка — сто золотых. Мелочь, с толстосумами мы поднимались до тысячи.
— Так, что это было? — спросил Архип.
Дементий притащил нам уже пятую бутылку вина. Я порядком расслабился, развязался язык.
— Я — потомок древнего рода дымных, — сказал я. — Могу сквозь стены проходить, дымом управлять, а ещё огнём как дракон всех сжигать и летать… иногда.
— Да, ладно?!
— Ага! — я осушил бокал и отодвинул фишки к Кривоносому. — Забирай!
— Первый раз о таком слышу, — сказал Архип.
— Это потому что наш род был рождён прямо в преисподней. Мой дед — троюродный племянник самого сатаны, Глинский Феофилакт Сатанович.
Архип сморщился, глядя на меня, а затем сморщился ещё сильнее, глядя в свои карты.
— Дементор! — рявкнул я. — Тащи ещё вина!
— Сатанович? — переспросил Архип.
— Ага, — я кивнул. —
— В смысле? — Кривоносый чуть не поперхнулся вином.
— В прямом. Чёртиков из ада вызывают в приёмную к Сатане, тот выдаёт им заказ-наряд: отжарить в задницу палками, отрезать яички Архипу, Кривоносому и Бибе, — я показал на каждого пальцем. — Такие дела…
Дементий поднялся и принес вино. Архип предложил мне пропустить, но я сказал, что трезвее их всех вместе взятых. Дементий помаячил с трясущимися руками, боясь, как бы я его новым штрафным баллом ни наградил, поменял мне грязный бокал, свалил.
Выпили. С байками про дымных я перегнул, не поверили. Игра стала до жути неинтересной, захотелось спать. Прям в один миг сморило, и всё. Только что был в порядке, а тут бац! Опустились руки, отнялись ноги, еле на стуле сижу. Плохо стало.
Перепил, что ли?
Смотрю, а передо мной два одинаковых Архипа сидят, Кривоносый обзавёлся двумя носами. Ё-моё! Дышать плохо, глаза сами закрываются, горечь во рту. Вроде и трезветь начал, но всё хуже и хуже, падают веки, сползаю со стула.
— Перебрал господин, — сказал Архип, поднимая меня на руки.
Потащил меня Архип по лестнице в комнату. А я понимал, что умираю. Умираю, но сказать ничего не могу.
Силы напрочь закончились, сердце еле бьётся. Проваливаюсь в небытие и последнее, что вижу — иссохшую руку Дементия, которая мне бокал меняла. На кисти вспомнилось жёлтое пятно, и странный запах из бокала исходил…
Глава 21. Всё не случайно
Очнувшись, я долго смотрел в потолок и не понимал, что случилось. Знакомое чувство, однако. Подобное я испытал, когда очнулся первый раз в башне. Даже вид тот же. Потолок, стены, мутная пелена перед глазами.
В этот раз не было Дементия, но хватало других. Несколько минут я хлопал глазами и ничего не слышал. Рот Архипа шевелился, Баратынский щёлкал пальцами — тишина. Постепенно звук вернулся. Меня посадили на кровати.
Что стало с комнатой? Совсем охренели? Столы и шкафы перевёрнуты, ковров нет, на полу мокрые пятна. Вонище стоит — дышать нечем. В нос бьёт кислотный запах вперемежку с лекарствами. Фу, блин!
— Откройте окно! — выдавил я.
Суета собравшихся меня напрягала. Первый раз, что ли, с попойки просыпаюсь? Что за паника?
Архип, Кривоносый, Баратынский. Раиса сидит в ногах, Крис — на шкафу, грызёт ногти. Вот тебе и сближайся с подчинёнными. Чуть дашь слабину, сразу на голову залезут.
Попробовал прокашляться и набрать побольше воздуха, чтобы привести бездельников в чувство. Не вышло. Потрепало меня знатно. Одна за одной стали возвращаться картинки окончания вчерашнего дня: