Чтение онлайн

– Я могу тебе чем-нибудь помочь?

– Не-ет…

– Кто тебя?

– Дух… спаси…

– Какой дух?! Кого спасти?!

Но скилл не отвечал. Я встал на колени, приложил ухо к его искромсанной ножами груди. Тишина.

Я вернулся к машине, уселся.

– У вас кровь на лице, – заметил Клод.

– Да?.. Спасибо…

Я провел рукой по щеке, которой касался груди Хтора. На ладони остались красные полосы.

Да, это была кровь скилла, потомка Сверчков, почти моего брата…

Глава 11

Вряд

ли Крогиус хранил свои секреты дома. Но кто знает, чего следует ждать от Тени?..

Серая мглистая ночь – верная помощница призрака.

Тень – он же преуспевающий перекупщик артефактов Пирс Эверт – жил в коттеджном поселке за южной окраиной столицы. Большую часть года поселок пустовал. Владельцы коттеджей имели по нескольку квартир в Солнце-на-Восходе, а сюда съезжались только на лето, чтобы порыбачить на берегах Беспутной или понежиться на прекрасно оборудованных речных пляжах, если солнце сподобится выглянуть из-за туч.

Я добрался до поселка на ночном поезде. На станции людей почти не было. Двое железнодорожников курили на перроне. Таксист, чей драндулет с откидным верхом отблескивал мокрым кузовом на въезде в поселок, обжимался в дверях придорожного кафе с официанткой.

Никто не обратил внимания на сошедшего с поезда человека. Он был одет в серый рабочий комбинезон, за его плечами висел тяжелый мешок с садовыми инструментами. Очевидно, кто-то из жильцов вызвал садовника, чтобы тот позаботился о разросшихся за лето клумбах.

Я стрельнул сигаретку у таксиста, хотя закуривать, понятно, не стал. Подмигнул официантке. Спросил, как добраться до Тенистой улицы. Официантка, поблескивая глазками, охотно объяснила. Я поблагодарил, надвинул кепку на глаза и, сгорбившись, побрел в указанном направлении. Преодолел быстрым шагом узкую полосу лесопарка, отгораживающую поселок от станции, и светляки-христофоры мерцали мне вслед, точно запутавшиеся в траве звезды.

От железной дороги до центральных улиц поселка вело множество путей. Мне было все равно, по какому идти. Заблудиться я не боялся, словно Дэн Крогиус стал тенью в прямом смысле слова и незримо скользил рядом, безмолвно направляя меня, куда нужно.

На Тенистой улице и вовсе было пустынно. Ветер гонял по асфальту обрывки газет и листву. Исправно светили фонари. Коттеджи пялились на дорогу бельмами закрытых ставнями окон.

Внесезонье.

Понятно, почему Тень выбрал для логова это местечко. Никто не удивится долгому отсутствию хозяина коттеджа или же – наоборот – его внезапному появлению. Никто не сунет нос к соседу во двор и уж тем более – в дом. Уличная шпана и домушники здесь не появляются: воровать у криминальных авторитетов, магнатов или членов Сената – себе дороже. Равно как и тревожить их покой.

Вот дом, адрес которого назвал Шерстень. Глядя на изящное двухэтажное строение, окруженное кованым забором из арматуры, я почувствовал сиюминутное сомнение: как это Дэн Крогиус, выросший в аскетизме, умудрился

выбрать для себя столь роскошный особнячок? Что ж, наверное, такой и должен быть у успешного перекупщика артефактов.

Фронтон, два крыла, внутренний двор, накрытый брезентовым тентом. Приземистое кирпичное здание – какая-то хозяйственная постройка. Скорее всего, – сарай, совмещенный с гаражом. Вечнозеленые березы по периметру, роскошная клумба с неработающим фонтаном – перед парадным входом.

Я осмотрелся: течет, клубясь, туман над дорогой; мечутся вокруг фонарей мошки. И никого. Тихо, только шуршит по асфальту листва, когда ее подхватывает ленивый ветер.

Перемахнуть через забор не составило труда. Я присел за ближайшей березой, вынул из мешка с инструментами насадку для тяпки. В неверном свете Бриарея железяка засеребрилась, потекла, словно воск, меняя форму. Нож-оборотень мог быть одновременно и оружием, и отмычкой, и тяпкой, и воровской фомкой – полезное приобретение! Далее я выудил со дна мешка завернутый в промасленную тряпку револьвер. Развернул его, проверил барабан и сунул в карман. Я не собирался в кого-нибудь стрелять этой ночью, но пусть будет на всякий случай. Мешок оставил под деревом, а сам скользнул к стене дома.

Заглянул в первое попавшееся окно и сейчас же отшатнулся.

Из тьмы на меня метнулось нечто белесое, бесформенное. Я опустился на корточки под оконный карниз, ожидая услышать дребезг бьющегося стекла.

Но ничто не нарушало тишину. Лишь стучала в ушах моя кровь. Плохо, призрак, – подумалось мне, – шалят нервы.

Наверное, это было мое отражение… Туман клубится, свет Бриарея то меркнет, то разгорается, словно костер на ветру. Наверное, обман зрения.

Сжав рукоять «оборотня», я снова заглянул в окно и на сей раз увидел комнату большого размера, вероятно, гостиную, вся мебель в которой была зачехлена целлофаном.

Ага, вот это зачехленное кресло я мог принять за белесое нечто. Скорее всего, побочный эффект моего ночного зрения. Мозг неправильно интерпретировал образ. Надо упомянуть в рапорте, пусть генетики исправят ошибку.

Ладно, с этим я разобрался.

Было бы слишком рискованно пытаться проникнуть через парадные двери. Поэтому я обошел дом, надеясь найти черный ход. В торце левого крыла действительно имелась обитая железом дверь, запертая на висячий замок. Я вынул нож, и его лезвие тут же начало истончаться, превращаясь в отмычку.

За спиной скрипнула дверь. Послышалось бормотание, напомнившее мне горячечный лепет лесного бредуна. Я метнулся к похожему на самшит кусту, затаился за густыми ветвями, покрытыми мелкой вечнозеленой листвой. Отмычка в моей руке мгновенно превратилась в боевой нож.

Из сарая вышел старый человек – лысоватый, с седыми, как талый снег, бакенбардами. Одет он был во френч вроде тех, которые носили офицеры на «Рассвете», и застиранные брюки. Перед собой он нес массивный таз, наполненный дымящимся варевом.