Занавес
Шрифт:
— Но, дорогуша, — сказала она. — Я не поеду с ним в качестве ассистентки. Я поеду как его жена.
Меня словно оглушили.
Я сказал… или точнее… запинаясь, пробормотал:
— А Аллертон?
Похоже, я ее позабавил.
— У меня никогда с ним ничего не было. Я бы сказала тебе это, если бы ты меня не разозлил. Кроме того, я хотела, чтобы ты думал… чтобы ты думал. Я не хотела, чтобы ты знал, что это был… Джон.
— Но я видел, как он поцеловал тебя однажды вечером… на террасе.
Она
— О, ну и что? В тот вечер я была очень несчастна. Такое бывает. Уж тебе ли не знать!
Я твердо заявил:
— Ты еще не можешь выйти замуж за Фрэнклина… так скоро.
— Нет, могу. Я хочу уехать с ним, и ты только что сам сказал, что так дело намного упрощается. Нам нечего ждать… сейчас.
Джудит и Фрэнклин. Фрэнклин и Джудит.
Вы понимаете, какие мысли у меня появились… мысли, которые некоторое время накапливались подспудно, но не всплывали на поверхность?
Джудит с пузырьком в руке. Джудит своим юным страстным голосом заявляющая, что бесполезные жизни должны уступить дорогу полезным. Джудит, которую я любил и которую Пуаро тоже любил. Те два человека, которых видел Нортон… они были Джудит и Фрэнклин? Но если так, если так… Нет, не правда. Только не Джудит. Может быть, Фрэнклин — странный человек, безжалостный человек, человек, который, если уж решился на убийство, может убивать снова и снова.
Пуаро пожелал проконсультироваться у Фрэнклина.
Почему? Что он сказал ему в то утро?
Но только не Джудит. Не моя прелестная, серьезная, юная Джудит. И, однако, как странно смотрел на меня Пуаро. Как прозвучали эти слова: «Вы от всей души пожелаете сказать: «Опускайте занавес»…
И неожиданно мне в голову пришла новая идея. Чудовищно! Невозможно! Была ли вся история с X фабрикацией? Прикрытием? Может быть, Пуаро приехал в Стайлз, потому что опасался трагедии в семье Фрэнклинов? Он приехал, чтобы следить за Джудит? И потому так решительно отказывался мне что-либо рассказать? Вся история с X была выдумкой, дымовой завесой?
И сущность этой трагедии скрывалась в Джудит, в моей дочери?
«Отелло»! Именно «Отелло» я взял с книжной полки в ту ночь, когда умерла миссис Фрэнклин. Вот в этом-то и состоит ключ?
В ту ночь Джудит выглядела, как кто-то сказал, словно ее тезка перед тем, как она отрезала голову Олоферна. Джудит… со смертью в сердце?
Глава девятнадцатая
Я пишу это в Истоборне.
Я приехал в Истоборн, чтобы увидеться с Джорджесом, бывшим слугой Пуаро.
Джорджес служил у Пуаро многие годы. Он был опытным, бесстрастным человеком, начисто лишенным воображения.
Итак, я поехал повидаться с ним. Я сообщил ему о смерти Пуаро, и Джорджес среагировал так, как Джорджес должен был среагировать. Он был опечален и огорчен, но очень хорошо ухитрился скрыть свои чувства.
Потом я спросил:
— Он не оставил вам послание для меня, а?
Джорджес сразу ответил:
— Для вас, сэр? Нет, мне ничего неизвестно.
Я удивился. Я начал настаивать, но он был совершенно уверен.
Наконец я сказал:
— Наверное, я ошибся. Что ж, так значит так. Как бы я хотел, чтобы вы были с ним в его последнюю минуту.
— Я тоже этого хотел бы, сэр.
— Однако что ж тут поделаешь, если ваш отец заболел, и вы должны были поехать к нему.
Джорджес как-то очень странно на меня посмотрел и сказал:
— Прошу прощенья, сэр, я не совсем вас понял.
— Вы должны были уехать, дабы ухаживать за своим больным отцом, верно?
— Я не желал уезжать, сэр. Месье Пуаро отослал меня.
— Отослал вас? — вытаращил я глаза.
— Я не имею в виду, сэр, что он меня уволил. Было решено, что я вернусь к нему позднее. Но я уехал по его желанию, и он выплачивал мне соответствующую компенсацию, пока я был со своим старым отцом.
— Но почему, Джорджес, почему?
— Право, не могу сказать, сэр.
— Вы не спрашивали?
— Нет, сэр. Не думаю, что мое положение меня к этому обязывало. У месье Пуаро всегда были какие-то свои идеи, сэр. Очень умный он был джентльмен, сэр, и очень уважаемый.
— Да, да, — рассеянно прошептал я.
— Очень привередливо к своей одежде относился, хотя наряды у него были такие иностранные и фасонные, если вы меня понимаете. Но, конечно, это понятно, ведь он был иностранным джентльменом. И волосы его тоже, и усы.
— А! Эти знаменитые усы. — Я почувствовал острую боль, вспомнив, как он ими гордился.
— Очень щепетильный он был насчет своих усов, — продолжил Джорджес. — И хотя носил их не на очень уж модный манер, но они ему шли, сэр, если вы меня понимаете.
Я сказал, что понимаю, а потом деликатно пробормотал:
— Наверное, он красил их, как и волосы?
— Он… э… чуток подкрашивал усы… но не волосы… не в последние годы.
— Чепуха, — отозвался я. — Они были черные, словно вороново крыло… прямо на парик были похожи, до того неестественно выглядели.
Джорджес издал извиняющийся кашель.
— Простите меня, сэр, но это и был парик. В последнее время месье Пуаро потерял много волос, так что стал носить парик.
Я подумал, как странно, что слуга знал больше о своем хозяине, чем его ближайший друг.