Занавес
Шрифт:
— Значит, вы не считаете, — спросил я, — что он застрелился?
Пуаро медленно покачал головой.
— Нет, — сказал он. — Нортон не застрелился. Он был умышленно убит.
Я спустился вниз, чувствуя, что нахожусь в полном тупике. Все настолько необъяснимо, что, думаю, меня можно простить за то, что я не предвидел следующий неизбежный ход. Я был ошеломлен… ошарашен. Мозг отказался работать.
И, однако, это было так логично. Нортона убили… почему? Чтобы помешать, как я считал, его рассказу о том, что он видел. Но он доверился одному человеку.
И этот человек,
И ему не только грозила опасность, он просто был беспомощен.
Я должен был знать.
Я должен был предвидеть.
— Cher ami! — сказал мне Пуаро, когда я оставлял комнату.
То были последние слова, которые я от него слышал. Потому что когда Кертис пришел к своему хозяину, то обнаружил, что он мертв…
Глава восемнадцатая
Я вообще не хочу об этом писать.
Видите ли, я хочу думать об этом как можно меньше. Эркюль Пуаро умер… и вместе с ним умерла большая часть Артура Хэстингса. Я лишь перечислю факты, без прикрас. На большее я не способен.
Он умер, как было сказано, естественной смертью. Иными словами, он умер от сердечного приступа. Фрэнклин говорил, что именно так он и должен был уйти… Несомненно, приступ вызвала смерть Нортона. Но, как оказалось, по недосмотру у его кровати не оказалось ампул с амилнитритом.
Был ли это недосмотр? Или кто-то намеренно их убрал? Нет, должно быть, здесь скрывается нечто большее. X не мог рассчитывать, что у Пуаро будет сердечный приступ.
Так что я отказываюсь верить, что смерть Пуаро была естественной. Его убили, как убили Нортона, как убили Барбару Фрэнклин. И я не знаю, почему их убили… и я не знаю, кто убил их! В отношении смерти Нортона провели дознание и вынесли вердикт о самоубийстве. Единственную каплю сомнения внес хирург, который заявил, что стреляться точно в центр лба несколько необычно. Но то была единственная тень. Все так просто. Дверь заперта изнутри, ключ в кармане мертвеца, ставни на окнах закрыты… пистолет в руке. Нортон жаловался на головные боли и, похоже, в последнее время у него начались денежные затруднения. Едва ли можно посчитать данные факты причинами для самоубийства, но их выдвинули на первый план.
Пистолет явно принадлежал ему. Дважды во время проживания Нортона и Стайлзе горничная видела оружие на его туалетном столике. Такие вот дела. В дуэли между Пуаро и X выиграл последний.
Сейчас настал мой черед. Я пошел в комнату Пуаро и взял шкатулку.
Я знал, что он назначил меня своим душеприказчиком, так что у меня было на то полное право. Ключ был у него на шее.
В своей комнате я открыл шкатулку.
Я сразу же испытал шок. Досье по делам X пропало. Я видел его там накануне, когда Пуаро отпирал шкатулку. Вот и доказательство, если бы оно было мне нужно, что здесь поработал X. Или Пуаро сам уничтожил бумаги (крайне маловероятно),
X. Ненавистный дьявол X.
Но шкатулка была не совсем пуста. Я вспомнил обещание Пуаро, что найду здесь другие указания, которые X не поймет.
Были ли они указаниями?
Экземпляр трагедии Шекспира «Отелло». Маленькое дешевое издание. Другая книга оказалась пьесой Сент Джона Эрвайне «Джон Фергусон». На третьем акте была закладка. Я, ничего не понимая, уставился на обе книги.
Вот ключи, оставленные для меня Пуаро… и они вообще ничего для меня не значат!
Что они могут значить?
Единственное, что пришло мне на ум… так это то, что в них заключен какой-то шифр. Шифр, разгадать который можно при помощи пьес.
Но если так, как мне его разгадать?
Нигде не было подчеркнуто ни единого слова, ни единой буквы. Я попытался нагревать страницы, но все безрезультатно. Я внимательно перечитал третий акт «Джона Фергусона». Восхитительная и волнующая, полная напряжения сцена, в которой «придурковатый» Клайти Джон сидит и разговаривает, и заканчивающаяся тем, что молодой Фергусон уходит разыскивать человека, оскорбившего его сестру. Превосходное мастерство, в описании характеров… но вряд ли Пуаро оставил книги, чтобы улучшить мои литературные вкусы!
И потом, когда я листал страницы, из них выпала полоска бумаги. На ней была лишь одна фраза, написанная почерком Пуаро.
«ПОГОВОРИТЕ с моим слугой Джорджесом».
М-да, это уже что-то. Может быть, ключ к шифру, если, конечно, шифр находился у Джорджеса. Я должен узнать его адрес и повидаться с ним.
Но сначала мне предстояло печальное дело — похороны моего дорогого друга. Здесь было место, где он жил, когда впервые приехал в эту страну.
Он будет спать здесь последним сном.
В те дни Джудит была очень ко мне добра.
Она проводила со мной много времени и помогала все устраивать. Она была нежна и полна сочувствия. Элизабет Коул и Бойд Кэррингтон тоже были очень добры.
Смерть Нортона расстроила Элизабет Коул меньше, чем я ожидал. Если она и горевала, то сдерживалась.
Итак, все было кончено…
Да, я должен записать и это.
Обязательно.
Похороны завершились. Я сидел с Джудит, пытаясь набросать какие-нибудь планы на будущее.
И тогда она сказала:
— Но, дорогой, меня здесь не будет.
— Не будет?
— Меня не будет в Англии.
Я вытаращил на нее глаза.
— Мне не хотелось говорить тебе прежде, отец. Я не желала добавлять тебе горя и тревог. Но сейчас ты должен знать. Надеюсь, ты не будешь возражать. Видишь ли, я уезжаю в Африку с доктором Фрэнклином.
Я взорвался. Невозможно. Она не сделает ничего подобного. Обязательно пойдут разговоры. Одно дело — быть его ассистенткой в Англии, особенно при живой жене, и совсем другое — поехать с ним в Африку. Невозможно, и я абсолютно ей запрещаю! Джудит не должна делать ничего подобного! Она меня не прерывала. Она позволила мне выговориться. Она очень слабо улыбалась.