Чтение онлайн

– Ну хорошо, – садовник лукаво посмотрел на Варада. – Очень холодно. Снег трещит под ногами. Я привык ходить в такую погоду. Силы никогда меня не покидают. Что я вижу перед собой? Кто-то лежит в сугробе. Подхожу ближе. Я вижу человека. Стряхиваю снег с его лица. Его глаза закрыты. Сознание почти покинуло. Я беру его на руки. Я очень сильный, – садовник поиграл мускулами, – Беру его на руки и приношу его к себе домой. Он постепенно приходит в себя. Вижу, как ему страшно очутится в незнакомом месте. Он старается вспомнить. У него не получается. Но постепенно он осваивается в новой обстановке. Снег растаял,

оставив на его модном холодном костюме следы, – Ралад прыснул от смеха. – Все. Больше не могу.

– Я могу продолжить, – подключился Варад, – Пришел в себя и рассказал, как очутился в том месте. Незадолго до этого он познакомился с прекрасной барышней. Но кто же знал, что старый муж вернется так скоро. Незнакомец расстроился, как так, барышня же говорила, что любит его. Но потом испугался – мало ли что у ревнивых мужей в голове. Барышня придумает удобную историю, а ему несдобровать.

– Достаточно, – попросил Ирвин. – Часто вы так играете?

– Да, частенько, – кивнул Ралад. – Ваша очередь, Ирвин.

– Знаете, – закусил губу Искрен, – я, пожалуй, откажусь. Не думаю, что у меня получится.

– Вы еще не пробовали, – настаивал садовник, – Давайте. Здесь некого стеснятся.

Ирвин вздохнул и достал два кубика: «Печаль» и «Радость».

– Менять нельзя, – вмиг сказал Ралад.

Ирвин задумался. Он никогда не придумывал историй. Для него это было в новинку. Но этим двум все равно. Искрен кожей чувствовал, что его не отпустят, пока он что-нибудь не придумает. Варад посмотрел на часы. Прошло уже больше пяти минут.

– Мне выпало самое трудное. И не спорь, Ралад, – сказал Ирвин строго. – Но я попробую, – он выдохнул, – Мужчина шел по мостовой, держа под руку Печаль.

– Так. Уже хорошо, – просветлело лицо у портного.

– Через некоторое время Радость все же их догнала и пошла позади. Она прислушалась. Мужчина жаловался Печали: на свою жену, на непослушных детей, на неблагодарную работу. Ей стало жалко несчастного мужчину. Радость дошла до дома мужчины. Она хотела ему помочь. Печаль увидела Радость и начала что-то шептать на ухо мужчине. Он внимательно ее слушал и все ниже опускал и голову, и руки. Радость начала бегать по дому. Она вселилась в жену. Та ласково подошла к мужчине, но он отдернул ее руку. Радость вселилась в детей. Они звонко смеялись и попросили отца поиграть с ними. Но мужчина зло прикрикнул на них. Радость вселилась в шахматы. У нее уже не оставалось выбора. И любимая игра не заинтересовала мужчину. Печаль надменно усмехалась. Радость решила задержаться в этой семье. Вдруг мужчина закрылся в своем кабинете. Печаль и Радость последовали за ним. Он достал из самого дальнего угла своего стола маленький портрет. На нем была изображена девушка. Мужчина долго смотрел на него, вспоминая радостные моменты, которые сменились годами печали. Он не мог без слез смотреть на портрет, но и расстаться с ним он тоже не мог. Радость поняла, что мужчина обречен на страдания. Печаль восторжествовала. Конец.

– Вот если бы Радость вселилась в бутылку Шардоне, мужчина бы не был так одинок, – загоготал Ралад.– Наша, кстати, уже пуста.

– Думаю, на сегодня достаточно историй, – в голосе Ирвина прозвучала горечь.

Искрен встал, пожал руки Раладу и Вараду и пошел к себе. Друзья лишь

пожали плечами. Ирвин начал слоняться по комнате. В его голове не укладывалось, как он это вообще мог придумать. Неужели его подсознание говорит, что все, чего бы он не имел, в будущем не будет стоить ничего. Всему виной предательница Тристрид. Вот кто лишил Ирвина счастья.

– Да чтоб она провалилась, – воскликнул он в сердцах.

– Господин, вам не здоровится? – раздался звучный голос Инвиды.

– Не здоровится, – прямо ответил Искрен, – Но ты мне все равно ничем не поможешь.

– Пойдемте, пообедаем. Если вам не станет легче – дам таблетку.

Ирвин даже не заметил, как за игрой быстро пролетело время. Его передернуло. На всякий случай Искрен проверил, не открылось ли окно. Убедившись, что с ним все хорошо, Ирвин надел кофту потеплее. Инвида покорно ждала. Наконец они спустились в гостиную, по дороге прихватив еще и Вастадора.

– Господин Ирвин, выглядите не очень, – заметил управляющий.

– Ты тоже, – не остался в долгу Искрен.

– Да, ваша правда, – вздохнул Вастадор. – Поставленная не в том месте запятая выбила меня из сил.

– Ну, ты по аккуратнее в этом деле, – Ирвин сделал вид, что понимает, о чем идет речь. На самом деле никакой проблемы в этом не видел. В финансовых делах Искрен ничего не смыслил.

По пути в гостиную Ирвин поскользнулся. Кто-то не переобулся после улицы. Этот кто-то уже сидит за столом. Грязные следы вели к старухе. Акедия, как и в чем не, бывало, рассказывала Адерэль, как хорошо с утра подышать морозным воздухом. Мужчина разозлился.

– Акедия, напомню вам, что вы не в коровнике живете. Снимайте, пожалуйста, грязную обувь у порога.

– Вот снег растает, и можно будет старуху, как пса во дворе держать, – подхватил Ралад, входя в гостиную. – Идите, мойте ноги, Акедия. Адерэль пока вытрет следы.

– Чтооо? Позволь уточнить, – зрачки женщины расширились. – Знаешь, что, Ралад, мой сам и ноги Акедии, и пол.

– Я сейчас протру, – сказал Гва. – Садитесь, господин. И вы, два склочника, тоже, – повар метнул грозный взгляд на садовника и Адерэль.

Глаза старухи наполнились слезами. Она сняла ботинки и, шлепая по грязным лужам, вышла из комнаты. Гва ударил себя по лбу. Он поставил последнюю тарелку и убежал за тряпкой. Искрен не знал, куда себя деть. Ему стало некомфортно здесь. Еще и насупившийся Ралад, и обиженная Адерэль, и пристыженная Акедия – не добавляли уюта в этот холодный снежный день.

– Ирвин, мы с Раладом вспомнили еще одну интересную игру, – решил разрядить атмосферу портной, – Можем поиграть прямо сейчас, пока Гва убирается.

– Перестань, Варад, – сказала Инвида, – Господину не здоровится. Ему надо помочь.

– Господин отказывается от нашего лекарства, а другого мы не имеем, – фыркнул Ралад.

– Давайте просто помолчим, – предложила Адерэль.

Согласились все. Ирвин же был этому не очень рад. Ему хотелось, чтобы сейчас гостиная наполнилась смехом, шутками, спорами. Все равно чем, но, чтобы это отвлекло его от мыслей.

Гва тщательно вытер пол. Остальные уже успели проголодаться. Акедия вошла, нервно теребя подол платья. Искрен в знак примирения положил старухе чизкейк. На лице Акедии появилось подобие улыбки.