Чтение онлайн

– Здравствуйте, приехали, – мрачно прокомментировал Хенсон.

Действительно, с гусями куда труднее справиться, чем с собаками. Порой тайком проскользнуть мимо сторожевого пса оказывается много проще. Гуси же поднимают такой гвалт, что и замороженный мамонт проснется.

– Слушай, Мартин, там в окне кто-то только что мелькнул…

– Да, я заметил.

– Полиция упоминала про домработницу. Она что, живет здесь вместе с женой Турна?

– По крайней мере, у меня такое впечатление. Старушка очень уж слаба.

– Ничего, справлюсь, – сказала Эсфирь. –

Просто обыск получится не очень тщательный.

– Не-ет, – протянул Хенсон. – Хватит тебе нарушать местные законы. Все, что мне понадо…

– Я-то думала, ты как раз поэтому хотел заполучить меня в свою команду. Доверься мне, Мартин. Я могу туда пролезть и вытащить у старушки ее слуховой аппарат прямо из уха, а она ничего не заметит аж до следующего утра.

– Иногда лучшая тактика – лобовая атака.

– Очень по-американски, – съязвила она.

– Давай подъезжай к парадному входу.

– Ты наивен, как дитя.

Он ухмыльнулся.

– Вот и берите с меня пример, мисс Горен.

Стоило машине съехать с моста, как все гуси бросились к ней, оглашая окрестности гоготом. Из окна на первом этаже выглянула какая-то пожилая женщина и через несколько секунд появилась в дверях. Ее передник оказался заляпан чем-то оранжевым. Гуси тем временем дико гоготали и, с подозрением разглядывая незнакомцев, воинственно задирали вверх клювы и обнюхивали воздух, словно ожидая, что те попытаются откупиться хлебом. Хенсона искренне поразили их внушительные размеры. Самые крупные экземпляры вполне могли бы клюнуть его прямо в галстучный узел.

– Здравствуйте, мадам, – вежливо сказал он. – Меня зовут Мартин Хенсон, а это Эсфирь и… ах, извините, вы говорите по-английски?

– Да, – сухо ответила женщина.

– Мы договаривались о встрече с доктором Турном и его супру…

– Профессора Турна нет дома, – резко оборвала женщина.

Хенсон взглянул на Эсфирь, разыгрывая недоумение:

– Не понимаю… Мы же договорились, что они с миссис Турн примут нас здесь.

– Mevrouw Турн не принимает гостей.

– Но мы так долго ехали! Я не знаю, наверное, здесь какое-то недоразумение, ошибка… А нельзя ли поговорить с миссис Турн?

Домработница отчеканила каждый слог:

– Mevrouw Турн не принимает гостей!

– А нельзя ли как-то оповестить доктора Турна?

Женщина начала было отрицательно крутить головой, однако Хенсон продолжал настаивать:

– Я – Мартин Хенсон из Соединенных Штатов. Наша ассоциация вступила в переговоры с доктором Турном насчет аренды здания и участка, чтобы основать европейский филиал нашего Университета изящных искусств. Доктор Турн собирался ознакомить нас с территорией и строениями, а потом мы вернемся в аэропорт и…

– Мне об этом ничего не известно, – отрезала женщина.

– Да, но кто-то ведь должен знать, как связаться с доктором Турном? Скажем, если его супруга заболеет? Не дай бог, конечно…

– Она больна, – сказала женщина. – Очень больна и очень преклонного возраста.

– Вот-вот!

– Помочь ничем не могу.

Эсфирь поспешила шагнуть вперед, пока

домработница не захлопнула дверь.

– А вы не позволите нам просто немного осмотреть дом? Если здание не подходит для нашего филиала, то доктору Турну не придется понапрасну тратить время, а мы к тому же очень торопимся вернуться обратно в Соединенные Штаты. Вы разрешите?

– Я уверен, что доктор Турн был бы весьма признателен, – вставил Хенсон. – И мы бы тоже были весьма признательны. Весьма и весьма…

Женщина молча их разглядывала.

– Когда здоровье mevrouw Турн было покрепче, она иногда позволяла туристам смотреть сад и оранжерею. За плату… Кажется, – тут домработница пожевала губами, явно что-то прикидывая, – пять евро?

В руке Хенсона тут же появилась двадцатка.

– Этого достаточно?

Женщина через плечо бросила взгляд в коридор и схватила деньги.

– Ладно, осматривайте. Только не беспокойте mevrouw Турн.

Они вошли в просторный холл, приглушенно освещаемый канделябрами с лампочками, имитирующими свечи, и огляделись. Темные деревянные панели на стенах и мебель, которая, наверное, считалась старомодной еще во времена постройки здания. Сырой, тяжелый воздух лишний раз подчеркивал разницу с приподнятой, жизнерадостной атмосферой типичного голландского жилья.

– Спасибо вам бо… – начала было Эсфирь, но женщина уже куда-то скрылась.

– Порядок, – бодро потер руки Хенсон и показал на внутреннюю лестницу. – Я наверх, а ты все посмотри внизу. Ищи любые намеки, где может находиться Турн.

– Не тянул бы ты время, а? – посоветовала ему девушка.

Словом, Хенсон отправился на лестницу, а Эсфирь – в пропахшую табаком гостиную. Кресло у камина выглядело очень древним и вполне могло стоить приличных денег. Во всем остальном комната производила впечатление спартанской обители. Несколько пустых винных графинов в серванте за решетчатыми дверцами. Книжный шкаф, заставленный томами в кожаных переплетах. Над каминной доской висело полотно а-ля Рембрандт, потемневшее от многолетней копоти и никогда, видно, не подвергавшееся реставрации или хотя бы чистке. Жизнерадостная полуденная сценка превратилась в некое подобие жанровой картинки в безлунную ночь: два сельских помещика с длинными глиняными трубками прогуливаются вдоль луга. За ними наблюдает какой-то жнец с серпом.

Эсфирь кинула взгляд в дымчатое зеркало, чтобы проверить, не увязалась ли за ней домработница, затем пошарила в выдвижных ящиках серванта. Всяческая чепуха: газетные вырезки, с десяток авиабилетных корешков, датированных годом раньше или даже еще более старых. Магазинный чек за дюжину бутылок французского вина. Записная книжка с пометками, сделанными небрежным почерком. Не принадлежит ли она Турну? Масса дат, чьих-то имен… На миг ей почудилось, что перед глазами мелькнула знакомая фамилия, однако, повернув книжку к свету, она убедилась, что речь идет всего лишь про Схипхол, амстердамский аэропорт. Прочие страницы были забиты целым списком телефонных номеров, но ни один из них она не узнала.