Чтение онлайн

Балеара повел плечом.

– Не уверен. Хотя ситуация очень любопытная. Видите ли, из-за своей приверженности к технике импасто ему бы пришлось соскабливать краску с холста, если бы нужно было внести какие-то изменения. В противном случае нижние мазки будут проявляться в фактуре верхнего изображения. А с другой стороны, радиографическое изображение закрашенной поверхности мы можем получить, если только подслойная краска хотя бы немного подсохла.

– Он возвращался к своим картинам? – спросил Креспи

Антуана.

– М-м, не думаю, – ответил тот. – Впрочем, придется попросить Люца навести справки, хотя я лично вполне уверен, что нет, не возвращался. Он писал свои полотна, когда его душа была чем-то затронута, и после завершения просто останавливался, и все. По крайней мере, я так понимаю. Как и у Моцарта, у него не было много времени для интроспекции.

– Вы это о чем? – Вестон явно потерял нить и начинал раздражаться.

Эксперты одарили его одинаково унылыми взглядами и дружно пожали плечами.

– Я о том, что картину изменили, – терпеливо объяснил Жолие. – Интригующая деталь, которой еще предстоит дать научную оценку.

И тут Эсфирь словно прозрела. Будто ей дали подзатыльник.

– Это не Де Грут, – сказала она.

– А? – переспросил Вестон.

– Послушайте, какое отношение это име… – начал было Балеара.

– Ох, имеет. Да еще какое, – уперлась девушка. – Взгляните-ка на фото. – И она ткнула пальцем в руку портрета.

– И? – вздернул бровь Минский.

– А теперь на рентгенограмму.

– Сеньора, рука была закрашена, – сказал Балеара. – О чем я битый час толкую?

Эсфирь скосила глаза на Хенсона:

– А ты? Понял?

– Ладонь… повернулась? – Он никак не мог взять в толк, к чему она клонит.

– Но когда?

Вестон раздраженно развел руками.

– Мисс Горен, я полагаю, настала пора объясниться.

– Мартин, – сказала девушка, – у тебя памятная книга с собой? Которая из музея?

– В номере… – ответил он. Прищурил глаз и посмотрел на картину. Потом на Эсфирь. Потом проделал это еще раз.

– Две… пуговицы… – мягко подсказала она.

– Пуговицы? – Хенсон оглянулся на недоуменные лица экспертов. – Ну да. Есть такая книжка, памятное издание про школу и музей «Де Грут». Мисс Горен говорит о том рисунке, что в ней напечатан.

– Рисунок? – переспросил Вестон.

– Рисунок, – подтвердил Хенсон. – Они не фотографировали картину, из-за дороговизны, кажется.

– Может быть, опасались вспышки, – сказал Балеара. – На фотоаппарате.

– Боялись лампы-вспышки? – удивился Жолие.

– Точнее, порошка магния, – поправил его испанец.

– Як тому, – прервала их Эсфирь, – что на рисунке имелось две пуговицы. И рука находилась между ними. А здесь мы возле руки видим только одну пуговицу, под ладонью.

– Да, но на рентгенограмме закрашенного слоя, – возразил Креспи, – как раз и есть две пуговицы.

– Вот

именно, – кивнула девушка. – На картине из музея «Де Грут» обе пуговицы, иначе Турн не скопировал бы их на рисунок.

– Ну, не знаю, – засомневался Хенсон. – Это же, можно сказать, был эскиз, набросок. Может, он ошибся.

– В чем ошибся? – спросил Жолие.

– Скажем, просто хотел дать общее представление о портрете, – пустился Хенсон в рассуждения. – Чтобы привлечь людей, заинтересовать их. Может, он не преследовал абсолютную точность. Так, эскизик…

– Ты всерьез полагаешь, что Турн мог быть столь небрежным? – насмешливо спросила Эсфирь.

– Я просто выдвигаю версии, – насупился Хенсон. Вестон поднял руку.

– А мы его об этом спросим.

– Когда найдем, – добавил Жолие.

– Однако же я должен сразу сказать, – заметил Вестон, – перед нами ясное свидетельство, что найденный в Чикаго портрет не мог висеть в музее «Де Грут». Стало быть, эта картина с одной пуговицей как раз и принадлежит моему клиенту.

– Не уверен, что эскиз в состоянии хоть что-то доказывать, – запротестовал Жолие, – потому как несовпадение в одной детали могло быть обусловлено простой небрежностью.

– Турн, – сказала Эсфирь, – сделал также и собственный автопортрет. В стиле Ван Гога. На нем рука расположена точно так же, как и на закрашенном слое. Две пуговицы.

– Да, здесь что-то есть, – сказал Креспи, поблескивая глазками, – но это вовсе не доказательство. Краска, пигменты – вот это доказательство. Что, если я сделаю анализ этой области? А вдруг она была закрашена не так давно?

– То есть верхний слой просто был попыткой замаскировать оригинал? – спросил Балеара. – Вряд ли вам удастся это подтвердить. Я очень тщательно вел проверку.

– И все же такая вероятность есть, – парировал Креспи. – Скажем, «маскировку» выполнили в сороковых годах. Сейчас она будет выглядеть вполне старой.

– Но отличия все равно останутся, не так ли?

– Давайте, делайте анализ… – проворчал Хенсон.

– А заодно, – подала голос Эсфирь, – проверьте-ка вот это.

И она вручила Креспи кусок туалетной бумаги с чешуйкой краски от автопортрета Турна.

Он развернул бумажку.

– Что это? – спросил эксперт. – Похоже на желтый хром.

– Просто посмотрите, совпадает ли пигмент с вангоговским. Я объясню позже.

Хенсон с интересом взглянул девушке в лицо, однако вопросов задавать не стал.

Креспи пожал плечами.

– Ну, если желаете…

Вестон нагнулся к своему клиенту и что-то прошептал ему на ухо.

– Пуговицы, шмуговицы! – взвизгнул Минский. – Дались вам эти пуговицы! Картина та самая, что висела на стене у моего дяди, и мне плевать, что ей там сверху пририсовали! Я ее видел, и вот она!