Загон
Шрифт:
– Андрюш, я тут в кресло… – промолвил Вадик. – Отдохну, а? Уморился…
– Андрей, ты что, переезжать хотел? – спросила с кухни Эльза.
– С чего ты взяла?
– Еды нет никакой. Ладно – у меня, я еще не устроилась. А ты чем питался-то?
– Чем питался… – буркнул Андрей, заходя на кухню. – Сама не знаешь?
– Ты чаем постоянно угощал, это я помню. Если честно, я тебя просто обижать не хотела, а так меня от твоего печенья… – она запнулась и подняла голову. – Опять печенье?!
– Мне и самому противно, веришь?
– Это не очень полезно для здоровья.
– Иногда еще суп. – Андрей томно хрустнул
– Отодвинься, мешаешь, – бросила Эльза, доставая кастрюлю.
Андрей пересел в угол и минуты две молча наблюдал.
– Ты прямо как в фильме, – сказал он наконец.
– В каком фильме?
– В дурацком. При тебе в людей стреляли, сама пяткой головы расшибала, а теперь стоишь тут, вся из себя невозмутимая, супец готовишь. Хозяюшка примерная, да? В жены набиваешься?
– В же-ены?! – возмущенно протянула Эльза, но вдруг перестала притворяться и, отложив нож, без сил опустилась на соседнюю табуретку. – Это я… это я от страха, Андрей.
– Ты кушать хочешь?
– Нет.
– И я не хочу. Сейчас чайник поставлю.
– Спасибо. А суп… ну его! Завтра сварю.
– Мне кажется, сегодняшний день не кончится никогда, – признался Андрей. – Как утром приехал на конвертер, так все и завертелось – не остановить. Или нет, это еще вчера началось. Праздник… Праздничек… Слушай, ну как ты ему ногой-то? Под глаз!
– В детстве занималась, – скромно ответила она. – Все уже потеряла, одни рефлексы сохранились, да и то примитивные. Ты лучше расскажи, как в кнопку попал.
Андрей задумался над словом «рефлекс», и вопрос про кнопку пропустил мимо ушей.
– Где стрелять научился? – повторила Эльза. – От пожарного выхода до моей двери метров семь. А звоночек – ма-аленький.
– Не знаю. Я старался, прицеливался.
– Если б я прицелилась, я бы промазала, – многозначительно сказала она. – При том, что ты пистолет первый раз в руки взял. Или до этого практиковался?
– Где? У нас тут тиров нет… Странно, что он вообще стреляет. Утром пистолет был моделью, пугачом. Для Вадика пугачом. Для меня – испытанием… Не стрелял он утром!
– Тебе его Сергей Сергеевич подарил?
– Не совсем подарил, но… А откуда ты знаешь?
– Нетрудно догадаться; Когда мне сообщили, что у тебя меняется наставник, я это вначале приняла на свой счет. Подумала – чем-то не устраиваю гуманитарную службу. Про Кембридж почему наврала? Да чтоб тебя не травмировать. Это они мне так объяснили. Вернее – он, Сергей Сергеевич. Я тогда еще не подозревала, что он из «неотложки». А про саму «неотложку» у нас давно слухи ходят. И про то, что среди черов… ой, извини…
Андрей махнул рукой – к нему это уже не относилось.
– …что в блоках у некоторых людей интеллект-статус повыше, чем у членов Этического Совета, – закончила Эльза. – Чайник закипел. Я налью?
Андрей усадил ее обратно и полез на полку за чашками. Вместе с чашками он по привычке достал и пакет печенья.
– Давай, – обреченно согласилась Эльза. – Его зато варить не надо.
– Слухи про «неотложку», – поддержал Андрей.
– .Что за слухи?
– Сюда, в блоки, попадают асоциальные элементы. Это известно, правда? Дело в том, что асоциальным элементом принято считать… кого?
Эльза отхлебнула чаю и надкусила крекер.
– Далее. Ты ведь имеешь право голосовать на референдумах? И учиться. И работать. Ты полноправный гражданин. Попробуй найти в Конституции хотя бы один пункт, по которому твои права ущемлены, и ты станешь героем года!.. Не найдешь, не пытайся. Все твои права реализованы, в полном объеме. Но в действительности от социального процесса ты отстранен. Это самое большое достижение нашей цивилизации. Мы построили замечательную машину: в ней все винтики смазаны, но крутятся лишь те, что нужны в данный момент. И к асоциальным элементам, оказывается, относятся не только тупицы, но и… пардон, гении. Что нужно любой системе? Стабильность. А что эту стабильность подрывает? То, что не укладывается в рамки. Современные гуманисты, унаследовав машину, сумели ее модернизировать: понятие «социально бесполезной личности» они слили с понятием личности «социально опасной».
– И в блоках поселились те, кому не нравится этот мир, – заключил Андрей.
– Рядом с типами, ведущими растительный образ жизни. Рядом с идиотами – и в статусе идиотов. Институт тестирования ИС превратился в социальный регулятор. В четверг утром я хотела с тобой связаться. Вечером мне прислали уведомление о необходимости пройти внеочередной тест. Праздничный. В пятницу я его прошла. В субботу мне предоставили бесплатную квартиру в блоке.
– Боже, какая дрянь… Все так здорово начиналось – прогресс, объединение. Новейшая Эра в две тысячи шестьдесят втором году…
– О-о-о! – удивилась Эльза.
– Это Сергей Сергеевич, его лекции.
– Начиналось, Андрей, тоже не здорово. Хочешь настоящей жути – загляни в учебник истории. Люди никогда не жили в справедливом обществе. Каждая система объявляла себя идеальной, но ей на смену приходила другая и объясняла недостатки предыдущей. А ту, естественно, меняла третья… Тотальная Демократическая Республика появилась на основе Федеративной Демократической Республики Земля. В нее входило всего пять стран: Китай, Объединенная Европа, Россия, Соединенные Штаты и Япония. И эти пять стран создали новый мировой порядок. Остальные государства присоединились уже после – некоторые охотно, некоторые под давлением, а некоторые… Рядом с материком Северная Америка раньше был остров под названием Куба. Теперь его нет. А на месте Беловежского моря когда-то была суша. И люди. Были. Это не из жестокости, это ради всеобщего блага. Просто они его так понимают – благо.
– ТДР – плохая система, – вполголоса повторил Андрей. – И хорошей никогда не было…
– Ее и не может быть. Общество в первую очередь заботится о себе, и во вторую – о человеке. Хотя общество, казалось бы, это и есть – че-ло-ве-ки. Много человеков. Но наши интересы часто не совпадают. Однако и вне системы мы не живем, вот в чем штука. Мы выбираем разные системы по принципу наименьшего зла. Получается, мы всегда выбираем заведомое зло.
Андрей долил чай и высыпал в вазочку остатки печенья.