Чтение онлайн

Андрей почувствовал, как у него потеют ладони.

– Ой, я тоже расскажу, – ответила соседка.

– Сначала я, а то забуду.

Андрей прислушался. Анекдоты он любил. Ему уже казалось, что он любит в этой девушке все, – и нос, и трусы, и вот анекдоты. И голос. У нее был низкий, странно знакомый голос. Он не вызывал каких-то определенных ассоциаций – просто голос, почему-то слегка тревожащий.

– Это артистка, – шепнул Андрей.

– Из цирка? – спросил Илья.

– При чем тут цирк? – оторопел он.

– Ноги

подходят.

– Послали однажды чера на Альфу Центавра… – начала девушка, и Андрей сразу же потерял к анекдоту интерес.

«В принципе, смешно, – подумал он. – Чера на Альфу Центавра… смешно, да».

– …а чер прилетает и говорит…

Рыжая подруга заранее прыснула.

– При чем тут ноги? – прошептал Андрей. – Я про голос ее… где-то я его слышал.

– Погоди, не мешай, – отмахнулся Илья.

– Купил однажды чер сетевой терминал… – завела рыжая.

Вадик исподлобья глянул на Андрея и покраснел. Тот отвернулся к окну – разномастные домики все не кончались. Вдоль дороги стали появляться клумбы и висячие цветники. Андрея от этой назойливой красоты Уже подташнивало.

– Заходит однажды чер в ресторан…

– Черы не ходят по ресторанам, – не выдержал Андрей. – Это очень дорого.

– Дорого?.. – растерялась девушка в трусах. – Но у них же свои рестораны есть, бесплатные…

– Бесплатных ресторанов нет, – заявил он. – Расскажите что-нибудь другое.

– А, вот еще, – оживилась девушка с грудью. Решил однажды чер проверить ИС своей собаки…

– У черов нет собак, – отрезал Андрей.

– Как это?..

– Собак им заводить не разрешают.

Он чуть было не сказал: «нам не разрешают», но Илья толкнул его в бок, и Андрей вовремя спохватился.

– Черам можно держать кошек. А собак нельзя. Вы находите это забавным?

– Но это всего лишь анекдот. А про собак… неужели правда?!

– К сожалению, правда, – сказал Илья. – Мы наставники, и для нас это не отвлеченная тема.

– Простите, мы не знали…

Девушка в блестящей куртке смутилась и, поправив юбку, закинула ногу на ногу.

– Ничего страшного. Давайте знакомиться.

– Лена, – представилась рыжая.

Ей, в отличие от подруги, поправлять было нечего, поэтому соски так и остались торчать сквозь редкую вязку майки.

– Гертруда, – сказала брюнетка. Имя, как и голос, Андрею что-то напоминало – что-то абстрактное и до крайности расплывчатое.

– Вы не на башню едете? – спросила Лена.

– Да, на смотровую башню, – сказал Илья. – Хочу друзьям Москву показать.

– И мы туда же. А откуда ваши друзья?

– Из Гамбурга, – быстро ответил Илья. – Они здесь впервые.

– Почему Гамбург? – буркнул Андрей.

– Я там сидел, – процедил Илья. – Замечательный город, – сказал он девушкам. – Музеев много. И пива.

– Значит, вы наставники? – спросила Гертруда. – Любопытно… Андрей, неужели и вы наставник? Вот не поверю.

У вас такое доброе лицо…

Андрей вздохнул, при этом у него в горле послышались тонкие хрипы. В груди все перехватило, в животе тоже. Андрея никогда не называли на «вы», и то обстоятельство, что ему пришлось увидеть тонкую полоску ткани, врезавшуюся глубоко в тело, ставило его с девушкой на новый, более интимный уровень общения. Во всяком случае, так он это понимал.

Гертруде было лет двадцать пять – двадцать семь. Она была брюнеткой, но не жгучей, – к цыганскому типу Андрей испытывал недоверие.

– Что же, наставник должен быть злым? – выговорил Андрей, справляясь с нервной икотой.

– Не злым, а строгим.

– Не обязательно. Я ведь не полицейский, не дознаватель. Моя задача – расширить кругозор подопечного, повысить его интеллект-статус. Насколько это возможно, разумеется. И, очень вас прошу, не называйте их черами. Они люди – как я и как вы.

– Слушай, а хорошо! – потряс головой Вадик. – Хорошо сказал!

Андрею и самому понравилось. Он и не думал, что способен так… «формулировать», что ли? Да, формулировать. Не такое уж мудреное слово.

К смотровой башне автобус подъезжал по спирали и на протяжении трех кругов ее ствол оставался у Андрея за спиной. Для него башня вынырнула внезапно – если километровое сооружение может откуда-то выныривать, – загородила полнеба, проглотила автобус черной тенью и сплющила пассажиров своим величием.

Вход, как и проезд на общественном транспорте, стоил семь кредит-пунктов. Андрей рассчитался за троих – Лена и Гертруда платили сами – и зашел вместе со всеми в цилиндрическую кабину лифта.

«И еще обратная дорога, – сокрушенно отметил он. – Итого – шестьдесят три крепа».

Андрею было обидно. Он полагал, что кого-то осчастливил, на самом же деле его сбережения оказались пшиком. Подарил друзьям карточку, а что на ней останется? Еще по бутерброду, то да се – вот и весь День Единения, вот и все его деньги. Может, после кино на лимонад хватит. А может, и не хватит уже.

На обзорной площадке было суетно и невообразимо тесно. Башня, у основания такая широкая, что и за полчаса не обойдешь, вверху сужалась до круглого зала метров десяти в диаметре. Восемь скоростных лифтов привозили все больше и больше народу, тогда как покидали площадку немногие.

Андрей попытался протолкнуться к прозрачной стене, но впереди мельтешила группа детей, и за чубами-хохолками-косичками были видны только серые, какие-то несвежие облака.

– Давай руку, – сказала Гертруда ему прямо в лицо, придвинувшись так, что пихни кто-нибудь Андрея сзади, они бы ударились лбами. – Давай руку, потеряемся. И Вадик пусть возьмется, и третий ваш… Илья, да? Держитесь все вместе. А то аукаться тут… Внизу тоже не встретитесь, там скоро такая же давка будет. Люди к салюту подтягиваются.