Загон
Шрифт:
История про девушку Андрею не понравилась. Что-то они, девушки, зачастили в беду попадать.
– Красивая? – спросил он.
– Кто, баба? Так, средняя. Вся в розовом… Спасибо тебе, Андрюша.
– За что?
– Пока тебя хайдакали, я отлежался немножко. А то насмерть забили бы. Ребята, кажись, под кайфом. Ладно, кайф уходит, статья остается. Слышь, эротоман? Покушение на изнасилование, плюс злостное хулиганство – это до десятки. А за десять лет тебе такую шахту продолбят, что проктолог будет заходить, не нагибаясь.
– Ты
– Сиживал я там, Андрюша, – спокойно сказал Илья. – Брезгуешь?
– Да я… нет… – смутился он.
– Все, что положено, я отбыл. Чист перед обществом.
– Да я ничего… А что с ним в тюрьме будут делать?
– Примерно то же, что он с этой девочкой собирался, – ответил Илья не без удовольствия. – Но гораздо дольше и разнообразней.
– Кошмар…
– Святая традиция, не я ее придумал.
– Мужики, отпустили бы… – оживая, пролепетал Гоша.
Он попытался сесть, но Илья ударил его по лбу – несильно, для острастки.
– Не успели же, она только испугалась… – захныкал Гоша. – Гришаня все, скотина! Я его отговаривал…
– А по-моему, ты первый ей в трусы полез. Следствие разберется.
– Илья… правда, – сказал Андрей. – И девушка эта, жертва… Где ее искать-то?
– Не переживай. Они завтра еще одну поймают. Если мы его отпустим.
– Не, мужики! – горячо воскликнул Гоша. – Чтоб я!.. Когда-нибудь!.. Это Гришаня, он позарился. А я… да я практически девственник!
– Вот в камере и лишишься.
– Надо его отпустить, – сказал Андрей. – Если впредь пообещает…
– Ты серьезно? Он – пообещает?! И ты поверишь?..
– Иногда люди обманывают, но он получил хороший урок.
Илья подобрал трухлявый обломок и задумчиво раскрошил его пальцами.
– Наивный ты человек, Андрюща… Пес с ним, пойдем. А ты чтоб лежал, ясно?
– Ну! – счастливо затряс головой Гоша.
– Еще раз мне попадешься…
– Я?! Ни в жизнь!..
Внутри у Андрея вроде все было цело, но едва он вышел из рощи, как в боках закололо. В животе что-то беспрестанно екало и шевелилось, а на подходе к станции его разобрал болезненный, непрекращающийся кашель.
– Полечиться тебе надо, – сказал Илья.
Он держался бодрее, о побоище напоминала лишь опухающая губа и вымазанная в глине рубашка. Илья немного прихрамывал, но без него высокие ступени тамбура Андрей не одолел бы.
В вагоне Илья наорал на какую-то бабку и заставил ее уступить Андрею место. Андрею было страшно неудобно, но от возможности сесть он отказаться не мог. Он опять куда-то уплывал – дурнота то исчезала, то накатывала с такой силой, что темнело в глазах. Илья всю дорогу стоял рядом и придерживал его за плечо.
От станции до дома Илья тащил Андрея на себе.
– У тебя же нога… – слабо протестовал Андрей.
Илья весело матерился, называл его захребетником и приказывал заткнуться.
Так они и плелись – мимо гуманитарки, мимо детской площадки и смеющихся женщин в розовых блузках.
Ввалившись в квартиру, Илья уложил Андрея на кровать и велел раздеваться. Сам он снял рубашку, вымыл руки и пошел на кухню. Минут двадцать оттуда доносилось какое-то позвякивание. Андрей подумал, что время для обеда выбрано не очень подходящее, но спорить не стал.
Из кухни Илья вернулся с большой кастрюлей, в которой находилось что-то густое и черное.
– Я это есть не буду, – заявил Андрей.
– Я тоже, – сказал Илья. – В туалет хочешь?
– Как?..
– Как-как!.. По-маленькому.
– В смысле?..
– Не в смысле, а в кастрюлю. Давай, заодно посмотрим, что у тебя с почками. Будет кровь – связываюсь с клиникой. Не будет – без врачей обойдемся. Давай, говорю! – прикрикнул он. – Или я пописаю, если тебе приятней.
Андрей, глупо улыбаясь, повернулся на бок и исполнил распоряжение.
– Жить будешь… – промолвил Илья.
– Что здесь? – осведомился Андрей с отвращением.
– Народное средство. Чай, тертая картошка, сода и геркулесовые хлопья, – перечислил он. – И еще кое-что.
Илья воткнул в черную массу любимую ложку Андрея и принялся перемешивать.
– Ты где этому научился? – спросил Андрей.
– Там, – нехотя бросил он. – Не дергайся, щипать будет. А потом будет чесаться. Терпи. Когда совсем невмоготу станет, пойдешь мыться.
Илья зачерпнул народного средства и без предупреждения вывалил его Андрею на грудь.
– Поздно, уже в дерьме, – сообщил он, опережая все возражения.
Размазав по телу горячий ком, Илья зачерпнул еще и шмякнул ниже, на живот.
Андрей подставлял синяки и меланхолично следил за возносившимся к потолку паром. Особой вони, против ожидания, не было, однако мысль о последнем ингредиенте, как выразился Илья – «растворителе», удовольствия не доставляла.
– Ты точно соду туда добавил? – спросил Андрей. – Не соль? Ты из какой баночки брал? Та, что со слоном? Или с котятами?
– Щиплет, да? Хорошо, – умиротворенно сказал Илья. – Если щиплет, значит ты живой.
– «Щиплет!» – с сарказмом повторил Андрей. – Так дети говорят: «щиплет»… а это не щиплет, это… как будто меня жрет кто-то!..
Илья включил монитор, и он на какое-то время отвлекся. По четвертой программе показывали шестьсот седьмую серию исторического детектива «Московские тайны». Андрей в этом фильме ничего не понимал, но его увлекали длинные планы городских пейзажей, в которых, по заверениям съемочной группы, каждый кирпичик был воссоздан в соответствии с оригиналом.