Чтение онлайн

За стойкой радиоаппаратуры уютно, по–домашнему даже подвешен MG-3. По всему, плохо на Рейне без пулемета, никак даже.

Над MG большая фотография — пара офицеров Кригсмарине позируют на фоне четырехорудийной башни главного калибра.

Видел я фото этой башни, торчащей над исковерканной тушей затопленного в Ла–Плате фашистского крейсера.

На мой взгляд, более высокий человек на фото и капитан баржи имеют явное сходство. Иначе с чего фото вешать?

— Это кто? — капитан баржи подозрительно

прищурился в мою сторону.

— Гут парень, из русских, — с ленцой процедил Вольф.

— Русский говоришь? — кэп задумался. — Говорят, русские могут пить ведрами?

— Ведрами? Легко. Зимой, когда нам, русским, становится жарко, мы идем купаться в прорубь. Кэп знаешь, что такое прорубь? Знаешь, гут. После заплыва в проруби мы идем париться в баню. А вот после бани…. После бани, мы играем на балалайка и пьём водка из самовара. Из самовара водку наливают в ведро….Хо–хо Кэп и тут в курсе. А Кэп в курсе, что мы закусываем водка матрешкой? Тоже в курсе. О как! Кэп, да ты знаешь о России больше самих русских.

— Я–я, зер гут, вот сейчас и проверим, — капитан зубами вытащил пробку из пузатой бутыли. С грацией Копперфильда материализовал еще один стакан, до половины наполнил его содержимым бутылки и выдавил туда лимон.

Ром с лимоном, к бабке не ходи.

— Za zdorovie, — Кэп приложился к своему стакану.

— И вам того же, — ухх…….., неплохое пойло, градусов сорок даже обильно разбавленное лимонным соком.

Кэп, довольно хмыкнул и тут же потянулся за пузатой бутылкой.

— Кэп, не гони, лучше просвети на каком топливе твой крейсер ходит?

Кэп выхватил из–за радиостойки внушительных размеров молоток на длинной ручке и пару раз оглушительно припечатал его к задней стенке рубки. Интересная у них коммуникация.

Не прошло и минуты, как в рубку просунулось чумазое лицо под слипшейся русой шевелюрой.

— Гуго, покажи камраду свое хозяйство.

— Легко, щуплый механик целиком втиснулся в рубку и расстегнул ширинку.

— Машинное отделение покажи, клоун, — судя по реакции, капитан ждал от механика подобной выходки.

Щуплый мех пожал плечами, застегнул штаны и кивнул на дверь.

Под трапом обнаружились двери двух кают. Первая запертая, капитанская, по всему.

Распахнутая настежь дверь второй позволяет разглядеть приклеенный к внутренней стороне двери выцветший плакат с полуголой сиськастой певичкой и крохотную каюту.

Каюта размером в половину стандартного вагонного купе, полки–кровати в два яруса только усиливают сходство. Забранный решёткой светильник под потолком, и стена, обклеенная страницами журналов порнографического характера.

Готов поспорить, рукоблудят они тут. Ну, да ладно, это их личное дело, я сюда на машинное отделение пришел смотреть, а не на силиконовые сиськи. Меня в Порто–Франко натуральные четвертого размера ждут.

За каютами

ревет моторами машинное отделение. Его крыша — огромный двухстворчатый люк. Сейчас створки люка распахнуты и нутро видно во всех подробностях.

Что у нас тут?

Два восьмицилиндровых бензиновых двигателя. Судя по брутальному дизайну, двигателям лет сорок–пятьдесят. К карбюратору каждого двигателя подходит по блестящей трубе диаметром дюйма три.

Так, а труба у нас откуда?

Труба идет от пузатого бака двухметровый высоты. К баку подводится несколько труб помельче. Вот эта — запотевшая, явно охлаждение забортной водой. Похоже, этот бак — охлаждение газа и очистка от золы и прочих вредностей.

А вот этот, самый пузатый, излучающий ощутимое, даже на местной жаре, тепло, я так понимаю котел.

А куда дым уходит? Будем колоть механика на детали.

Механик кололся, как сухое полено. Кололся с видимым удовольствием.

Согнувшись над палубным лючком, мех вытащил охапку мелко напиленных чурбачков. — Там топливный бункер, — пояснил мех.

— Запас хода какой?

— Полной загрузки бункеров хватает на сутки хода.

Механик высыпал дрова в пышущий жаром цилиндр котла.

— Это реактор с обратной тягой, сварен целиком из жаропрочной стали. Сверху закидываем дрова. Они сперва подсушиваются, затем, постепенно прогорая, оседают вниз. Как треть топлива в реакторе выгорит, так подкидываем новую порцию. На среднем ходу три раза в час получается.

— А чего он не дымит?

— Разрежение от двигателей создает обратную тягу. Горючий газ, по вон той трубе под реактором, подается в теплообменник, где охлаждается забортной водой. Потом охлажденный газ очищается от золы, влаги, смол и прочих гадостей вот в этом фильтре–очистителе. Тут сверху центробежный фильтр удаляет крупные частицы.

Потом на мелкой сетке удалятся мелкие частицы.

И в конце на пластинчатой гирлянде конденсируется водяной пар.

После фильтра–очистителя газ поступает в систему питания двигателей.

— Заводится плохо? — интересуюсь у механика.

— Нормально, но долго. Минут двадцать разогревается реактор. А потом пару минут запускать моторы от бензинового пускового двигателя, — поясняет мех.

— По мощности как, большие потери?

— Не знаю даже, — потер переносицу мех. — Процентов тридцать, пожалуй. Больше двух тысяч оборотов двигатель не выдаст, газ не успевает прогорать. Мы на полутора тысячах ходим, если прижмет, до тысячи восьмисот поднимаем, выше никак. Двигатели дефорсированны процентов на двадцать. Газу высокая степень сжатия не позволяет нормально заполнять цилиндры. Пришлось под головки блоков прокладку увеличенной толщины ставить. Зато в ресурсе выигрыш. По мощности, с каждой десятилитровой восьмерки сто сил снимаем, точно, — подвел итог механик.