Чтение онлайн

– А кто такой Мик Джаггер? – спросила Лени.

– О, вы не знаете, кто такой Мик Джаггер? Но вы ведь наверняка слышали о «Роллинг Стоунз», всемирно известной рок-группе!

– Я слышала о них, но мой стиль фотографирования вряд ли подойдет для подобной съемки.

Но Лени все-таки уговорили.

Они познакомились в Лондоне, Джаггер, вопреки ее представлениям, оказался не обкуренным и неумытым хиппи, а образованным и приятным человеком. И еще он был чувствительным, это Лени поняла сразу. Они разговорились, выяснилось, что Джаггер пересмотрел все ее фильмы,

некоторые даже по пятнадцать раз. Он был ее горячим по клонником.

Стала понятна и суть происходящего. Во что бы то ни стало вдруг понадобилась совместная съемка Мика и его жены Бьянки. Их брак разваливался, и они зареклись вместе позировать. Чтобы от него отвязались, Джаггер поставил невыполнимое, на его взгляд, условие: хотите фотосессию – так пусть ее сделает Лени Рифеншталь.

Лени снимала их на крыше. Джаггер был раскован, весел и открыт. И – безмерно симпатичен.

Сердце Лени забилось – он был словно из той четверки.

Они расстались друзьями. И совсем скоро опять увиделись, уже в Нью-Йорке. Джаггер специально прилетел к ней из Лонг-Айленда, пригласив на совместный ужин еще и своих близких друзей: красавицу Фей Данауэй и музыканта Питера Вульфа. Компанию ему составила его агент Анни.

Лени решилась: в этот вечер она ему все расскажет. Она уже обдумывала, с чего ей начать и как лучше передать то, что происходило тогда в бюро.

Но вдруг все пошло кувырком.

Для ужина выбрали роскошный французский ресторан, девушки оделись в фантастические наряды, но неожиданно дорогу им преградила пожилая француженка, принимающая гостей:

– Дамам вход в брюках в наше заведение запрещен.

– Но это… юбки.

На девушках были надеты широкие шифоновые юбки, доходившие до щиколоток, действительно сшитые по модели «юбка-брюки».

Их с позором завернули.

Джаггер рассвирепел: схватил бокал с сервировочного столика и с размаху разбил его о пол. Словом, вечер не задался, – Лени ничего не рассказала.

Так получилось, что на следующий день она встречалась с Энди Уорхолом. И, глядя на этого чудного человека, пришедшего на встречу с маленькой собачкой, Лени вдруг рассказала ему все: от начала и до конца.

Почему?

Она и сама не знала.

Только попросила никому больше об этой истории не говорить.

Может быть, Уорхол и поделился услышанным со своим приятелем Дэвидом Боуи – кто знает. Может, Боуи принял все это за его очередную гениальную фантазию.

А может, и нет.

Но Боуи глупо было не рассказать обо всем этом своему дружку Игги Попу.

И они решили совершить паломническую поездку в Западный Берлин.

Один из них, может, под впечатлением от этой истории, кто знает, – написал песню про Зигги, играющего на гитаре, и его звездном пути. И спел по-немецки свою песню Heroes, ощущая всю таинственность этого поступка для непосвященных. В его новом сценическом образе уже жил довоенный Берлин, и он сгоряча позволил себе ряд экстравагантных и не совсем понятных широкой публике высказываний о том, что «рок-звезды тоже фашисты», «Гитлер был одной из первых рок-звезд», и на

сцене «он был бы так же хорош, как Джаггер».

Другой, который и так уже был Игги, просто разделся по пояс и сделался самым буйным артистом за всю историю рок-н-ролла.

HELDEN

DuK"onntes Du schwimmenWie DelphineDelphine es tunNiemand gibt uns eineChanceDoch k"onnen wir singenF"ur immer und immerUnd wir sind dann HeldenF"ur einen TagIchIch bin dann K"onigUnd DuDu K"oniginObwohl sieUnschlagbar scheinenWerden wir HeldenF"ur einen TagWir sind dann wirAn diesem TagIchIch glaub’ das zu treumenDie MauerIm R"ucken war kaltDie Sch"usse reissen die LuftDoch wir k"ussenAls ob nichts geschiehtUnd die Scham fiel auf ihre SeiteOh, wir k"onnen sie schlagenF"ur alle ZeitenDann sind wir HeldenNur diesen Tag [34] (David Bowie)

Самым счастливым оказался Эрик. Он перебрался в Бразилию, у него было пять жен – с тремя последними они жили все вместе, поражая воображение соседей. Он нажил семнадцать детей и пятьдесят восемь внуков.

Эрик так и играл всю оставшуюся жизнь на барабанах, только теперь уже сальсу и босса-нову, – на веранде самого веселого кафе в Рио.

Там он однажды и упал, но лицо его оставалось счастливым.

Только теперь оно смотрело в небо.