Чтение онлайн

От его слов у меня внутри всё похолодело. Неужели они могут подумать, что это я что-то сделала? Это же абсурд!

— Я… я просто сяду в машину и уеду, — пробормотала я, отводя взгляд.

— Куда? — он вдруг опустился на корточки передо мной, заставив встретиться с его пронзительными синими глазами. Это был настолько неожиданный жест, что я невольно отшатнулась. — Вам некуда ехать. Я вижу. Просто так на такую работу не соглашаются. Вы от чего-то бежите. И чтобы это ни было, я вас защищу.

— Вы врёте, — прошептала я, но в моём голосе уже не было прежней уверенности. — У вас небезопасно. Я лучше останусь здесь.

Он

мягко, но твёрдо взял мои ледяные руки в свои. Его ладони были обжигающе горячими, и это тепло медленно начало растекаться по моим окоченевшим рукам.

— Элинор, — произнёс он моё имя так, будто это было заклинание, обжигающее и успокаивающее одновременно. — Посмотрите на меня. Сейчас я честен. Поверьте мне. Хоть в этот раз.

Я подняла взгляд и встретилась с его глазами. Эти синие, пронизывающие глубины, в которых читалась невысказанная боль, вековая усталость и... странная, суровая честность. Я не хотела ему верить, сопротивлялась каждой клеточкой своей израненной души. Но альтернатива была слишком ужасна. Остаться здесь, в этой враждебной деревне, где на тебя смотрят как на диковинку или как на добычу? Или поехать в никуда, обратно к мужу, в тот ад, из которого я чудом вырвалась?

Я медленно, будто скрипя всеми суставами, поднялась на ноги. Мои пальцы всё ещё сжимали его руку, цепляясь за неё, как утопающий за соломинку.

В этот момент дверь распахнулась, и на пороге возник Мартин. Его лицо было мрачнее тучи.

— Фенрир. Мы нашли его. Всё так, как она и описала. Только... — он бросил на меня короткий, колкий взгляд, — только хуже.

Мартин сделал шаг в мою сторону, видимо, желая что-то уточнить.

— Мисс, может, вы всё же...

— Отвали, — тихо, но с такой ледяной злобой прорычал Фенрир, что у меня по спине побежали мурашки. Он встал между мной и Мартином, и его фигура внезапно показалась ещё более массивной и опасной. — И не приближайся к ней. Если тебе дорога твоя жизнь.

Мартин замер, оценивая ситуацию. Что-то в позе Фенрира, в низком, рычащем тембре его голоса, не оставляло сомнений в серьёзности угрозы. Он медленно отступил, подняв ладони в умиротворяющем жесте.

— Как скажешь, Фенрир. Как скажешь.

Фенрир развернулся, всё ещё прикрывая меня собой, и решительным жестом указал на дверь.

— Идём.

Мы вышли на пронизывающий холод. Он повёл меня к моей машине, его рука лежала на моей спине — твёрдая и уверенная. Я инстинктивно прижалась к нему, ища опоры и защиты.

— А где ваша машина? — спросила я, когда мы подошли.

— Потом заберу. Сейчас я отвезу вас обратно.

Он открыл переднюю дверь, усадил меня на сиденье, пристегнул ремень, как ребёнка, и обошёл вокруг, чтобы сесть за руль. Я обняла себя руками, тщетно пытаясь согреться, и уткнулась лбом в ледяное стекло. Теперь, когда адреналин отступал, на меня накатывала свинцовая, всепоглощающая усталость.

— Я всё купила, как и планировала, — бессвязно пробормотала я, глядя в сгущающуюся за окном тьму. — Я хорошая экономка.

Он коротко хмыкнул, заводя двигатель.

— Вам надо отдать должное. Даже после того, что вы видели, в вас ещё осталась выдержка, чтобы говорить о таких незначительных вещах.

Я почувствовала, как на мои плечи опустилось что-то тяжёлое и невероятно тёплое. От него пахло дымом, древесиной и чем-то ещё... диким, горным. Это была его куртка.

Я уткнулась носом в мягкий воротник, закрыла глаза и погрузилась в глубокий, бездонный сон.

— Поспите, Элинор, — его голос прозвучал где-то очень далеко.

И я уснула.

Я проснулась от того, что в щель между ставнями бил в глаза прямой солнечный луч. Некоторое время я лежала, не шевелясь, и по крупицам собирала в памяти вчерашний вечер. Поездка. Лес. Мёртвый Жак. Всепоглощающий ужас, парализовавший всё внутри. А потом — Фенрир. Его голос, пробивавшийся сквозь мою панику, его руки, которые помогли мне выбраться из машины, когда мы наконец приехали.

Дорогу до комнаты я помнила смутно: полубессознательное состояние, невыносимо тяжёлая голова. Всплывали обрывки: как он вёл меня по тёмному коридору, запах его кожи так близко. Как его шершавые пальцы расстёгивали моё промокшее пальто — с удивительным терпением, будто разбирали хрупкий механизм. Как он разжигал печь, а я сидела на краю кровати, уставясь в его спину, и чувствовала, как дрожь понемногу отступает, сменяясь всепоглощающей, почти животной усталостью. Рядом с ним я и вправду чувствовала себя… безопаснее. Почему — объяснить не могла. Может, потому что он был сильным, а я так измоталась, пытаясь быть сильной в одиночку.

Сейчас в комнате пахло лишь старым деревом и холодным воздухом. Его запах, который на секунду показался мне витающим в воздухе, — должно быть, просто привиделся. Блажь, Элинор, всего лишь блажь.

С трудом оторвавшись от подушки, я поплелась в ванную. Горячая вода — настоящее чудо в этом медвежьем углу — смыла остатки липкого, засевшего глубоко внутри страха. Я внимательно смотрела на своё бледное отражение в потускневшем зеркале и не находила в нём сумасшедшей. Видела испуганную, измождённую женщину, но не безумную. Я была в порядке. Я должна была быть в порядке.

Живот предательски заурчал, напоминая, что вчерашний завтрак благополучно остался где-то в лесной чаще. Ну что ж, видимо, отъесться мне здесь тоже не грозит. Пора готовить еду.

Я вышла в коридор, уже машинально прислушиваясь к скрипу половиц. И замерла. В дальнем его конце, у поворота в ещё не исследованное мною крыло, мелькнула женская фигура. Высокая, стройная, в простом тёмном платье. Длинные светлые волосы скрывали её лицо.

Горничная? Значит, она всё-таки существует?

Сердце застучало чаще. Не думая, почти на автомате, я двинулась за ней. Она скользила по коридору бесшумно, будто вовсе не касаясь пола, и подол её платья колыхался в такт беззвучным шагам. Я ускорилась, почти перешла на бег, но расстояние, между нами, не сокращалось. Она вела меня вглубь дома, в лабиринт потемневших от времени коридоров, где я ещё не бывала.

Наконец мы упёрлись в тупик. Глухую стену, увешанную старым, выцветшим гобеленом с изображением охоты на оленя. Женщина остановилась, всё ещё повёрнутая ко мне спиной. Я затаила дыхание в напряжённом ожидании.

Она медленно повернулась.

Под сенью длинных волос не было лица. Вернее, оно было, но размытое, будто подёрнутое дымкой, без единой чёткой черты. И от этого становилось ещё страшнее. Она подняла бледную, почти прозрачную руку и приложила длинный палец к тому месту, где должны быть губы.