Чтение онлайн

Маленький кабинет, скромно заставленный полками, бумагами, старыми деревянными стульями. В щелях между шкафами и железными сейфами виднеются серо-желтые стены. У деревянного крашенного окна за широким столом сидит мужчина лет пятидесяти, с седой бородой и хмурыми густыми бровями. Если бы не обстоятельства, она бы приняла его за деда мороза. Одет он максимально строго, под стать застрявшему во времени человеку. Коричневый строгий костюм, плотно сходящийся на пузе. Белая идеально выглаженная рубашка и черный длинный галстук. Острее всего из комнаты выделяются его молодые лучезарные глаза цвета самого голубого неба. В его возрасте глаза у людей должны быть тусклыми, белки серыми, а края радужки размытыми. Эти же глаза

должны принадлежать ребенку, при том необыкновенному.

Попав в плен небесных глаз, Варвара теряется, впадает в ступор, слабеет. Пожилой человек при виде нее резким движением вскакивает из-за стола, демонстрируя свой необычайно высокий рост. Быстро оказывается за спиной Вари. Ее окатывает волной дрожи от ощущения слишком узкого помещения для двух человек, один из которых хорошо и крупно сложенный бородатый мужчина. Дверь за Варей захлопывается, и сильные горячие руки подталкивают ее к стулу, слегка касаясь узких плеч. Вдруг, он начинает говорить, и его голос заполняет, обволакивает все пространство вокруг, гипнотизирует и усыпляет его. Как только ушей касается этот звук, уже неважно, что говорит этот человек, он словно рассказывает старинные сказки. Варя старается сосредоточиться на его речи, а не на звучании, но собраться чрезвычайно трудно.

— Как же сильно вы опаздываете, милочка! Мы вас заждались, уже давно, представляете себе такое? — он своим телом загораживает ярко сияющее солнце в окне так, что отражает весь его свет. Лучи бьют в глаза и Варе становится сложно разглядеть грубые черты его лица, лишь глаза не перестают светиться ясно и глубоко.

— Что? Бабушка не говорила мне про время… — совершенно растерянно мямлит под нос она.

— Вы поймите, ваше время, оно скоро может прийти к концу. Я здесь, скажу вам по секрету, лишь потому, что переживаю за вас больше, чем следовало бы. Убежал, даже не предупредил, меня ведь тоже ищут!

— М-м-мне приехать в другой день? Если я вас чем-то задерживаю…

— Ой! — он демонстративно делает всплеск руками, — да если бы ты меня задерживала! Ты весь мир так можешь задержать!

— Тогда давайте к делу приступим, — четко выговаривает Варя и кладет синюю папку на стол.

— Давайте уж, беритесь скорее за дело! — он грациозно отодвигает стул, присаживается на него с видом самого важного человека в стране, — так вот, дорогуша, вам следует меня послушать. Уж я стар, но мудр, — старик складывает руки перед собой и переплетает пальцы, затем вдруг расплетает их и указательным пальцем тычет прямо в направлении Вариной головы, — твой выбор важнее, чем просто путь молодой девицы. На твои плечи многое ложится, и только твое право решать, что будет со многими из нас, — на пару секунд он прерывается, перестает смотреть ей в глаза, слегка почесывает бороду и теперь уже тихо, задумчиво проговаривает, — лишь я знаю, каким будет течение времени, лишь мне известно, что будет таить твое сердце, но я сохраню это в тайне, — снова переводит взгляд на темные глаза Вари и продолжает со всей серьезностью, — ты должна пообещать, что вспомнишь мои слова! Так слушай: нет в этой вселенной существа свободнее человека, и каким бы беспомощным он ни был, сильнее воли его нет ничего в трех мирах. Знай, все однозначное сложно, нет на свете ничего, где бы ни было переменной, и она может дать тебе спасение. Даже густая тьма порой таит в себе буйство красок, запомни это и продолжай путь.

Свет сильно бьет в Варины глаза, режущая боль доводит, и она невольно трет их так сильно, что кажется они вот-вот лопнут. Вокруг становится мало воздуха, пахнет сладкой цветущей сиренью, все тело пьянеет от этого запаха и последние слова этого удивительного мужчины звучат сквозь воду. Наконец глаза перестает щипать, она открывает их и поражается. Кабинет абсолютно пуст. Стул стоит на месте, за своим столом. Из окна практически не видно солнца. В воздухе

веет только старой влажной пылью, и она хватает его ртом в порыве паники.

«Может быть вышел? Потеряла сознание и проснулась? Галлюцинации?»

Варя резкими движениями шарит глазами по кабинету и ничего необычного не находит. Все выглядит так, словно она все это время была в нем одна.

Резкий скрип двери выводит ее из размышлений, в дверном проеме стоит скрюченный худой человек с кружкой чая в руке. На лице его очки, спадающие на нос, которые при виде клиентки вздрагивают и падают еще ниже.

— Вы кто? — нервно срывается с губ Вари.

— Николай Сергеевич, нотариус! Я здесь работаю. А вы, простите, какими судьбами?! — словно скрипучая дверь претенциозно протягивает он, не скрывая надменное морщинистое недовольство с лица. Напыщенно серьезно поправляет очки обратно на переносицу.

«Розыгрыш? Или может быть все-таки мистика?»

Варя молча оставив папку на столе, проскакивает мимо настоящего нотариуса.

— Что вы делаете, у меня же чай! Куда вы собрались?! — вскрикивает он вдогонку.

Коридор совершенно пуст. Варя выбегает за дверь, на улицу, но и там никого не находит. Пусто и грустно. Собирается дождь, солнца не предвидится. Она возвращается назад.

«Неужели уснула? Может к врачу сходить?»

Нотариус уже обосновался на своем месте, и теперь становится ясно, что именно он идет в комплекте с кабинетом.

«В самом деле, какой-то сюр».

И действительно с каждой минутой вспомнить седовласого мужчину становится все сложнее. Хотя где-то внутри она все же расстраивается от того, что на секунду поверила в сказку.

Варя присаживается обратно на свое место и просит себя извинить. Надменное лицо чуть подрагивает и все же продолжает свою работу.

Варвара торопливо объясняет, зачем пришла. Он вспоминает, что ему нужно сделать, важно поднимая палец вверх, затем смотрит в свои бумажки и словно страус закапывается в землю, зарывается в бабушкиных квитанциях и ксерокопиях с головой. Варя в это время вглядывается в окно за ним, стараясь все же углядеть того седобородого сумасшедшего человека.

Время тянется в этой обстановке очень медленно, и безотрывное наблюдение за стрелками часов не помогают его скоротать. Спина на хлипком стуле уже изрядно затекла, а за окном уже начинают падать первые капли дождя. И вот наконец на столе вырисовывается ровно сложенная стопка бумаг. Нотариус неохотно извиняется за забытые им в прошлый раз копии. Варвара складывает их обратно в папку. Вежливо попрощается и уходит.

На улице темнеет за счет надвигающихся густых черных туч. Солнце окончательно сдалось. Дождя уже не избежать. Варя морщится от недовольства и запахивает широкую куртку плотнее. Идет как можно быстрее, но так или иначе, дождь начинается раньше, чем она успевает вернуться. Волосы под натиском ледяных капель теряют пушистый объем, привращяют темные пряди в реки. Мокрая шея отдается болью в горле. Дышать сквозь водопад выходит дурно, и она старается делать это ртом, жадно выхватывая воздух. Мокрые джинсы липнут к ногам, и крассовки больше походят на размокшие чавкающие ведра воды. Куртка уже не спасает от гнета стихии.

Варвара вспоминает, что должна позвонить, когда находит глазами черный, уже не такой чистый, пустой автомобиль. Достает намокший телефон из кармана джинс, но он не поддается манипуляциям, требует сушки. Варя, в надежде добиться от него хоть какой-то реакции, дрожащими руками пытается его реанимировать, и пока эта электронная коробка приходит в себя, промокает до нитки. Телефон наконец отзывается на тонкие мокрые пальцы, и Варе удается набрать свежий номер. Гудки раздаются так медленно, как длится вечность. Чернов берет трубку не сразу, но в итоге она слышит от него только одно слово «Иду». Синие губы дрожат и отвечают отрывисто уже раздающимся гудкам.