Чтение онлайн

***

Старая машина ловко пролетает поля и трещины, залитые смолой в асфальте. Беспросветный лес с обеих сторон пути, маленькие речушки и мостики, деревушки. Варя теперь ощущает, как долго здесь не была, и насколько тут ничего не меняется, лишь стареет и пустеет. Она помнит каждое дерево, растущее на этом пути, помнит каждую остановку и порой узнает даже подсолнухи на полях. Теперь каждая засохшая ветка, упавшая на дорогу, отвалившись от очередного тополя, чужая, холодная, наводящая ужас, напоминает о смерти. Даже если залить здесь каждый сантиметр радугой, свет солнца все равно не будет доставать до этих мест,

холодная тень и тягучий воздух никуда не исчезнут, они лишь сольются воедино.

Пункт назначения — поселок Белозерный. Твердо устоявшийся по численности проживающих, в пару тысяч человек, поселок. На сотню деревянных домишек, населенных пожилыми людьми, высятся три хрущевки. Маленькое подобие города. Варя зовет его «почти цивилизация». В отличие от Старинского, здесь присутствуют в единичных экземплярах пара сетевых магазинов и даже два супермаркета. Порой этого достаточно, чтобы не сойти сума, если ты приезжий, но если ты местный, то ты яростно продолжаешь посещать рынок, неважно покупать или продавать. Люди бегут и отсюда, брошенные запустелые дома, то здесь, то там выглядывают из-за углов, и даже рядом с самыми оживленными облагороженными местами. Все, что здесь функционирует: магазины, кафе, сервисы, две школы и детский сад, — все это благодаря тому, что ничего подобного нет на ближайшие десять деревень.

— Спасибо, можешь выключить обогреватель, — выдавливает из себя Варя.

Площадь, где Чернов филигранно паркуется, весьма облагорожена, выложена плиткой и заставлена клумбами. В самой середине, как полагается, возвышается «Мордер», или, как его официально называют, здание управления. Парочка аккуратных лавочек выцветают на свежем воздухе. Пусто. Рынок работает лишь по четвергам, значит старшему поколению выходить сегодня не за чем, а молодняк, либо еще спит, либо занят домашними делами, чтобы к вечеру сбиться в стаю у видавшего лучшие времена клуба.

— Получаса тебе хватит? — разливается холодный бархатистый голос, но теперь не теряется среди постороннего шума.

— Я, честно говоря, не знаю, но постараюсь, как можно скорее закончить с этим, — скомкано и прыгуче гремит Варя в ответ.

— Ладно, запиши мой номер, позвони, как освободишься.

Он смотрит только в лобовое стекло и не встречается с Варей взглядом, как будто что-то утаивает.

— Хорошо.

Варя торопливо записывает новый номер. Теперь в ее телефонной книге их три.

— Проверь правильно ли записала. Сделай дозвон.

Варя нажимает на зеленую кнопку, его телефон глухо вибрирует в руке. Чернов деловито кладет его в карман джинс.

На улице все тот же тягучий влажный воздух. Легкие не получают нужного количества кислорода, из-за чего приходится чаще и глубже вдыхать.

Куда идти дальше? Татьяна Родионовна около десяти минут пыталась ей объяснить в какую идти сторону и за какой угол поворачивать, но память ей изменяет. Варя делает неуверенные шаги в сторону большой дороги.

Вариного плеча касается что-то горячее. Она оборачивается. Расправив плечи, в нескольких метрах от нее высится Чернов. Протягивая ей куртку, оставленную в машине.

— Тучи собираются, — его взгляд не касается Вари, он смотрит куда-то вдаль, высоко над ее головой. Туч с каждой секундой становится больше, и в его глазах они отражаются так четко, словно в небо смотреть нет никакой необходимости.

Он делает несколько шагов ближе к ней.

— Пригодится.

Варя медленно и недоверчиво принимает куртку.

— Хорошо, если ты покажешь мне дорогу, — ровно и холодно отвечает Варвара.

— Я не знаю дороги.

Его взгляд опускается и встречается с большими и жалобными темными глазами. Они заставляют его в очередной раз почувствовать раздражение. Он прикрывает веки и недовольно вздыхает.

— Ладно, пойдем поищем.

— Бабушка говорила мне, что это по той стороне улицы и в дворах где-то. Я плохо ориентируюсь.

Паша в ответ только хмурится, ищет глазами куда сворачивать дальше, прячет руки в карманах.

Широкая центральная улица заканчивается, и теперь они шастают по узким улочкам и дворам. Варвара постоянно осматривается по сторонам в надежде найти вывеску, но тщетно. Время в этих местах остановилось лет пятьдесят назад. Каждый дом похож на предыдущий. Деревянные двухэтажные ветхие постройки рядами заполняют пространство. Протоптанные тропинки ведут в основном к заброшенным призракам детских площадок и большому количеству скамеек самостроек. Ржавые гаражи словно звери, выглядывающие из леса, торчат своими крышами из кустов, зарослей ив и берез. Очередной двор, заполненный тонкими желтыми трубами, давно облезшими от кислотных дождей. Внимание привлекает летящий из стороны в сторону пакет. Дворники здесь не водятся, потому на глаза попадаются то скелеты от старых кукол, то недоеденный обед какой-нибудь бродячей собаки. Тем не менее архитектура и внешнее убранство следующих нескольких улиц выглядят более жизнеутверждающими. Невысокие хрущевки смотрят своими грустными окнами прямо в душу. Варвара отводит взгляд, слишком больно на них смотреть. Зато, отсутствует черное истлевшее дерево, и на том спасибо. Благодаря естественному течению времени все вокруг превращается в сепию, в старый советский фильм или фотографию. Практически каждый сантиметр стен домов покрыт глубокими морщинами из потрескавшейся краски и отпавшей штукатурки. Местами зияют их открытые раны, из которых как плоть и кровь песком сочится кирпич. Когда-то и здесь была жизнь, но сейчас только ветер со свистом гуляет по этим улицам.

Нужная вывеска блекнет на фоне желтой кривой стены, очередного выгоревшего на солнце трехэтажного советского дома. Какие-то ее куски уже давно стерлись или оторвались вовсе, а оставшиеся части надписи скрылись под ржавчиной и грязью. Железное крыльцо. Серая дверь. Ничего лишнего. Варвара подходит ближе на несколько шагов к дому, оборачивается, смело заглядывает в синие глаза напротив.

— А ты теперь найдешь дорогу обратно?

— А ты найдешь? — отвечает он тем же.

— Я тебе позвоню, если потеряюсь.

Паша небрежно кивает и уходит быстрым, твердым шагом, не оборачиваясь и не прощаясь. Варя вздыхает ему в след. От чего-то на душе она чувствует привкус разочарования или разбитых детских надежд.

«Это всего лишь вежливость».

Железная холодная дверь отворяется. Коридор. Темный, чистый, скрипучий. Еще дверь, в темноте ее сложно найти и рассмотреть. Варя с трудом вглядывается во мрак, пока глаза не привыкают и не разглядывают очертания металлической ручки. Стучит в нее несколько раз, затем еще несколько раз, и только на третий раз слышит за дверью «входите».