Ярость
Шрифт:
Подойти и шарахнуть жабой не смогу, заметит мое отражение в полированной мебели. Стрелять? Нехорошо в спину, но этот супермен получает за свою работу в десять раз больше, чем я, ученый мирового класса. Она считается у него опасной, потому и платят. Никто не принуждал идти на такую работу, мог бы крутить болты на ЗИЛе, там получают меньше, да и ту задерживают, но остался бы цел...
Я надавил на спусковой крючок. Напрягся, ожидая отдачи, но пистолет молчал, а палец мой так и остался на курке. Я нажал снова, но курок остался на
– Идиот, – сказал я громко. – Так тебе никогда не добраться даже до второго уровня.
Он повернулся как ужаленный. Руки в развороте вскидывали автомат, я успел увидеть перекошенное лицо, Меня тряхнуло, я ощутил страшный удар в лицо, в глазах вспыхнул ослепительный свет. Скулу жгло, потом из темноты выпрыгнула комната, огненные мухи все еще летали, медленно угасая, по стене сползал на пол парень в десантном комбинезоне. Во лбу зияла дырка, кровь потекла тонкой струйкой, остановилась, и только тогда я ощутил в своей руке все ту же недобрую тяжесть проклятого пистолета, что чудовищной отдачей шарахнул мне по морде.
Я пощупал скулу, на пальцах осталась кровь. Выходит, чтобы удержать современный пистолет, нужны мускулы.
Я нагнулся за его автоматом, ремень прижат плечом к стене. Выдернуть не удалось, я присел на корточки, кое-как освободил, взял в руки, стараясь вспомнить по фильмам как с ним обращаться.
Сердце колотилось как бешеное, в висках стучало. Когда раздался грохот, я лишь вскинул недоумевающе голову, словно сидел в читальном зале Ленинки, а меня позвали к телефону, от двери с грохотом понесся веер стальных пуль, на головой засвистело так, что ветром дернуло клок волос.
Руки мои затряслись, отдача автомата качнула назад. К счастью, уперся спиной в стену, в ушах грохот, в проеме раскрытой двери дергался под градом пуль рослый мужчина в десантной куртке и с черной маской на лице. Мне почудилось, что крики и стоны слышны еще где-то, дальше, но когда догадался снять застывший палец с курка, патроны в рожке кончились, на пороге лежал изорванный пулями человек, который ворвался профессионально правильно, с ходу полоснул веером пуль на уровне груди или живота, не в состоянии угадать, что мой то ли возраст, то ли сидячий образ жизни заставит сесть на корточки только для того, чтобы поднять с пола автомат.
Опустошенный автомат я оставил, даже не взял у второго, позарившегося на высокие оклады и романтику. У него из сумки косо торчали еще два запасных рожка, зачем-то перевязанные изолентой.
Вторая половинка широкой двери изрешечена пулями так, что стала ажурной, как вологодские кружева. Я поднял свою жабу, все не могу расстаться, перешагнул труп, в коридоре ощутил, как кровь застывает в разгоряченном теле. Когда я палил, не в силах остановиться, то нашинковал пулями и двоих, что профессионально стояли за дверью, прикрывая первого.
Кровью были забрызганы стены, залит пол. Один еще был жив, пробовал отползать, но из перебитого пулями тела хлестали струи
Десантник уперся головой в стену, но руки еще судорожно двигались, то ли полз, то ли уже плыл. Его голову обтягивала черная маска, теперь я был рад, что не вижу лица, а то, если окажется не матерый волк, все знающий и все повидавший, а молодой парень, до конца жизни буду видеть его укоряющие глаза.
С бронежилетами в порядке, понял наконец, вот какая необъятная фигура. Только в руках у меня был не автомат, а бронебойное страшилище, танки бы им подбивать...
Я поспешил по коридору, чувствуя и стыд, что грязной обувью по теплой человеческой крови, и желание поспешно пошаркать подошвами о чистый ковер.
Точно, стекла тройные. Для звукоизоляции, как я слышал, и для поглощения шума. Ну, тут вряд ли шум, разве что изнутри надо заглушать крики, но такие стекла, наверное, и прямое попадание пули не заметят.
Я быстро мазнул ладонью по выключателю, пусть кондишен отдохнет, на кухне открыл все газовые горелки на полную мощь, прислушался к ровному ядовитому шипению. Теперь надо уносить ноги.
За окном темнела громада автомобиля. Того самого, на котором меня привезли. Огромный, черный, вместительный, с черными стеклами. Опять же, настолько не разбираюсь в автомобилях, что не могу отличить мерс от бээмвэ, тем более, не прикасался к рулю.
Ощущая страшную беспомощность, я начал прокрадываться в коридор. В руках кроме жабы держал пачку с сахаром, захватил со стола. Из-за поворота падала тень, я понял, что парень стоит ко мне спиной, смотрит через окошко в сад.
Это только человек, напомнил я себе. А я тоже человек. Он моложе и сильнее, потому уверен в себе настолько, что готов советовать, как излечить рак, освоить космос, провести реформу денег. К тому же знает, что я в комнате с его грозным полковником, бывшим чемпионом страны по кикбоксингу.
Я вскинул жабу над головой. Звук удара был резок, Кречет не совсем прав, человека тоже бить жалко, что-то неправильное, будто одна частичка крови сжирает другую, но лучше все-таки пусть сожрет та, что более разумная, я отступил, дал телу упасть, переступил и выбежал на крыльцо.
Машину, у счастью, в гараж не загоняли. То ли меня повезут дальше, то ли кто-то вот-вот уедет, я быстро и ловко, как механик, обслуживающий профессиональные гонки, откинул капот машины. Но на этом мои познания кончились. С трудом отыскал крышку на баке, к счастью, другой просто нет, высыпал сахар. В детстве читал, что так от погони спаслись не то дети капитана Гранта, не то красные дьяволята.
Пачку не бросил, скомкал и сунул в карман. Запоздало вспомнил, что неплохо бы захватить ноут-бук, там могут оказаться интересные данные. Поколебался, махнул рукой, почти бегом вернулся, ухватил, сладковатый запах газа щипал глаза и сжимал грудь.