Ярмарка в Плундерсвейлерне, Гете Иоганн Вольфганг

Ярмарка в Плундерсвейлерне

на обложку

Гете Иоганн Вольфганг

Шрифт:

Авось она не так строга!

Цыганский атаман

Сперва хозяин, потом слуга.

Оба

Почем у тебя яйца?

Молочница

Алтын три штуки, как полагается.

Оба

Пусть будет по твоей цене.

Она вырывается от них.

Молочница

Купите

яиц! Купите молока!

Оба

(ловят ее)

Ну и девица! До чего дика!

Молочница

Вот привязались Два чудака! Купите яиц, Купите молока! Тогда вы оба любы мне.

Доктор

Ну, как вам понравилась драма?

Исправник

Скандальная вещь, скажу вам прямо. Я велел просить антрепренера Соблюдать пристойность разговора.

Доктор

И какой же последовал ответ?

Исправник

Что дальше ничего такого нет И Аман в заключенье будет повешен, Чтобы зритель был устрашен и утешен.

Шут

Тащи платок!

Шарлатан

Прошу не расходиться собранье честное! Начинается действие второе. Тем временем обдумайте на покое, Не купит ли кто повторной дозы.

Шут

Берегитесь! У многих выступят слезы.

МУЗЫКА.

Входят Эсфирь и Мардохей.

Мардохей

(плача и всхлипывая)

О, бедственный удел! О, гнусный произвол! О, скорбь, которую поведать я пришел! Сколь жалким пред тобой я предстаю, царица!

Эсфирь

Ты толком расскажи, а плакать не годится.

Мардохей

Хю-хю, моя душа, хю-хю, дрожит в груди!

Эсфирь

Ступай, поплачь сперва, потом опять приди.

Мардохей

Хю-хю, во мне весь дух, хю-хю, весь перевернут.

Эсфирь

Да чем же?

Мардохей

У-ху-ху, меня сегодня вздернут!

Эсфирь

Да

что ты, милый друг! Да ты откуда взял?

Мардохей

Не все ль тебе равно? Ведь я не зря сказал: Кто может в счастии свою удачу славить? Кто может на скале надежный дом поставить? Я ль не был милостью твоею огражден? И вот я трепещу, к отверженцам причтен!

Эсфирь

Кому же может быть нужда в твоей особе?

Мардохей

Меня гордец Аман оговорил по злобе. И если ты сейчас, за жизнь мою моля, Не поспешишь к царю, я кончен, мне петля.

Эсфирь

Мой милый, я всегда помочь тебе готова, Но пред лицо царя никто не вхож без зова. И если кто к нему непрошеный проник, Ты знаешь сам, — тот мертв! Ты пошутил, старик.

Мардохей

О несравненная, тебе-то нет заботы: Никто не устоит, узрев твои красоты. А ежели закон наворотил угроз, Так это, чтоб к царю не все совали нос.

Эсфирь

Пусть не казнят меня, но, друг мой, и доныне Все помнят хорошо падение Астини.

Мардохей

Ужели же тебе не дороги друзья?

Эсфирь

Какая польза в том? Погибнем ты и я.

Мардохей

Спаси мой старый век, семейство, честь и злато!

Эсфирь

И рада бы душой, да только страшновато.

Мардохей

Я вижу — я стучусь в бесчувственную дверь. Так вот, как ты меня благодаришь теперь! Тебя я воспитал от самого рожденья, Наставил в тонкостях речей и обхожденья. Ты милостей царя лишилась бы давно И было б сердце в нем давно охлаждено, Тебя за резкий нрав сто раз бы он отставил, Когда б я не внушал тебе любовных правил. Твое могущество возникло чрез меня И мною держится до нынешнего дня.

Эсфирь

Да, ты мне помогал во всем, всегда и всюду, И если ты умрешь, я это не забуду.

Мардохей

О, если б умереть за край своих отцов! Но я же гибну зря от этих подлецов. И вот под солнышком, среди пустой равнины, Под снегом и дождем висят мои седины! И вот, как лакомство, чтоб коротать досуг, Бродяги-вороны клюют мой сладкий тук! И вот, иссохшие и голые, как трости, При всяком сквознячке побрякивают кости! Страшилище другим, стыд самому себе, Хула Израилю и что, скажи, — тебе?

1 2 3 4 5 6 7