Чтение онлайн

— Но это будет ваше собственное решение.

На исходе дня Эми все-таки припирает меня к стенке на уровне хранителей.

— Ты же это не всерьез?

— Я не могу заставлять их лететь. — Отвожу плечи назад, пытаясь хоть немного расслабить напряженные мышцы.

— Это самоубийство! «Годспид» вечно не протянет — несколько поколений, и они все вымрут!

— Мы с Барти это обсудили, — говорю

я, падая на один из синих пластиковых стульев, которые еще раньше притащил в Большой зал из учебного центра. — Когда корабль перестанет поддерживать системы жизнеобеспечения, они…

— Что? — кипятится Эми. — Массовое самоубийство совершат? Дружно закроют окна и выкрутят газ на полную?

Понятия не имею, что она имеет в виду.

— У Дока много пластырей разного действия. Черные…

— Убивают? — перебивает она с отвращением.

— Безболезненно, насколько это возможно.

Уронив руки, Эми начинает мерить шагами Большой зал.

— Это смешно, — говорит она. — Ты не можешь бросить их здесь! Их надо заставить лететь. Они убивают себя…

— Я разговаривал с учеными, — перебиваю. — Корабль не развалится за одну ночь. Энергии хватит еще как минимум на пару поколений.

— А потом?!

А потом — черные пластыри.

— Это их желание.

— Ты же командир! Прикажи им лететь!

Я жду, когда она перестанет носиться и посмотрит на меня.

— Эми, мне приходится учитывать не только твое мнение.

Она осекается, будто подавившись собственными словами, потом садится напротив.

— Сколько народу остается?

— Примерно восемьсот.

— Восемьсот! — Эми снова вскакивает.

— Примерно.

— Это…

— Больше трети всего корабля, — говорю я.

— Неужели они хотят умереть в клетке вместо того, чтобы жить на планете?

— Это их дом, Эми. Я знаю, тебе не понять, как «Годспид» может быть домом, но это так.

Она медленно садится обратно.

— Ты должен заставить их лететь, — отрезает она. — Но, — добавляет, стоит мне открыть рот, — я понимаю, почему они хотят остаться. Если никогда не видеть ничего другого…

— Эми, — прерываю я. — Нам придется позволить им решать за себя. — Касаюсь ее колена, и она снова смотрит на меня. — Но мы-то летим.

Ее лицо озаряет робкая улыбка. Эми наклоняется вперед, поставив локти на колени.

— О-о-о, Старший, тебе там так понравится! Целый мир без стен. Там так много… — тараторит она на одном дыхании, словно облегчение выплескивается из нее словами, — так много нужно увидеть. Деревья — огромные, высоченные, как башни. Ваш пруд… он такой малюсенький… а на планете будет океан. Облака. Небо… небо! И птицы. Ты увидишь птиц!

—

Я видел птиц! — смеюсь я. — У нас тут куры.

— Нет! — В голосе Эми звучит музыка. — Это даже не настоящие куры. А я говорю про настоящих птиц! Которые так громко щебечут по утрам, что просыпаешься без будильника. Птицы, которые летают, пикируют и парят!

С этими словами она вскакивает, размахивая поднятыми руками, а потом, остановившись, смотрит на меня горящим взглядом.

— Ты не представляешь, как все будет прекрасно!

Она видит птиц, свободу и океаны.

Я вижу оружейную, набитую взрывчаткой. Слышу голос Ориона: «Если «Годспид» по-прежнему может быть вам домом, если можно остаться на борту… не рискуйте».

— Ага, — говорю я ей, выдавливая из себя самую лучезарную улыбку. — Все будет круто.

Эми падает на стул. Ее взгляд говорит: «Ты даже не представляешь!», но я не могу отделаться от мысли, что и она не представляет тоже. Центавра-Земля — не та планета, на которой она родилась. Она не знает, что там внизу, — никто не знает. Единственным, кто имел хоть какое-то представление, был Орион, и его это перепугало до безумия.

— Что, если он прав? — Я не хотел говорить это вслух, но она тут же понимает, о ком речь.

— Оно того стоит, — отвечает Эми, не размышляя ни секунды.

— Но…

— Нет. Оно того стоит. Что бы там ни было… Может, там слишком опасно. Может, мы не выживем. Я не знаю. Но я точно знаю, что лечу. Я не умру на этом корабле. Не смогу жить в окружении стен — теперь, когда узнала правду.

Когда поглядела в окно на мостике. И увидела планету на расстоянии вытянутой руки.

— Может, и хорошо, что кто-то остается, — добавляет Эми уже более серьезно. — Меньше проблем.

Встречаюсь с ней взглядом.

Она сощуривается.

— Ориона… мы ведь его тут оставим, так? Мы же не повезем его на новую планету, правда?

— Эми, я… не могу оставить его здесь.

— Что?

— Орион летит с нами.

— Если оставить его здесь, его можно разморозить. Он мог бы жить — тут, на корабле.

Я держусь изо всех сил.

— Он и так разморозится. Таймер нельзя остановить, можно только задержать.

Откинув стул, Эми снова начинает ходить туда-сюда и каждый раз, разворачиваясь, рассекает воздух своими длинными волосами, будто яростным взмахом багряного лезвия.

— Мы с Барти говорили об этом. Док останется здесь и будет наказан, но Барти собирается устроить честный суд и вынести ему приговор.

— Приговор, — поправляет Эми машинально.

Я не спрашивал, какое наказание ждет Дока.